Дорога судьбы

– Я работаю столько же, сколько и Билл.
– Мне кажется, у него есть хорошая поддержка.
– У меня тоже. – Джон разоткровенничался, – Арден от меня без ума, а мистер Блейк считает, что я очень умный.
– Похоже, ты нашел себе хорошую синекуру. – Конечно, так оно и есть.
Но стоило ей заикнуться о неблаговидном способе, которым он раздобыл деньги на поездку в Европу, как он резко оборвал ее:
– А тебе и не надо было платить. Мистер Блейк сказал же, что оплатит все сам.
– Но я не могла позволить ему это, да и ты, Джон, тоже не должен был…
– О Боже, мать, если ты собираешься читать мне проповедь, я повешу трубку.
– Джон, тебе следует подумать об этом, и особенно о твоих отношениях с Арден Блейк. Не используй эту девушку, сынок. Она славная, но невинна как дитя.
– Ради Бога, ей уже восемнадцать лет…
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
Конечно, он знал, но не желал признаваться в этом.
– Ничего страшного. Я не собираюсь никого насиловать.
– Существует масса других способов добиться своего.
Она очень беспокоилась о нем, но, судя по открыткам, которые они получали от него время от времени, он был доволен жизнью. Однако наступил октябрь, и Сабрина потеряла интерес ко всему, кроме себя. Ребенок был крупный, и ей становилось все тяжелее носить его. Она с трудом поднималась по лестнице дома Терстонов. Но назначенный срок прошел, а ничего не произошло. Ребенок не желал появляться на свет. Тогда они с Андре стали подолгу гулять.
– Должно быть, ей там нравится, – вздыхала Сабрина. – Мне кажется, она и не собирается вылезать. – Она уныло посмотрела на Андре, и тот рассмеялся.
Сабрина еле ходила и через каждые несколько метров присаживалась отдохнуть. Она чувствовала себя столетней старухой весом фунтов в триста. Но настроение у нее было хорошее.
– А что ты будешь делать, если родится мальчик? Так и будешь называть беднягу «она»?
– Бедняге придется к этому привыкнуть.
Когда прошло лишних три дня, она разбудила сладко спящего Андре в четыре часа утра и с улыбкой сказала:
– Кажется, началось, любовь моя.
– Откуда ты знаешь? – Андре никак не мог проснуться.
Ему бы хотелось перенести роды на следующий день. Или хотя бы на утро.
– Поверь мне, я знаю.
– О’кей. – Андре сел и мгновенно пробудился.
Он мигом соскочил с кровати, взял Сабрину под руку и помог ей дойти до кресла. В ее глазах стоял страх.
– Кажется, я слишком долго ждала… – слегка задыхаясь, пробормотала она. – Не хотелось тебя будить. Во-первых, я не была уверена… Ох-х… – Она схватила Андре за руку, и тот внезапно испугался.
– О Боже… Ты позвонила доктору?
– Нет… Лучше ты… Ох, Андре… О Господи… Звони…
– Что с тобой? – Он с испуганным видом повел ее к кровати и схватил трубку. – Что ему сказать?
Она застонала и упала на кровать.
– Скажи ему, ребенок уже выходит…
Пока Андре набирал номер, Сабрина стала задыхаться, потом вдруг резко вскрикнула. До сих пор ему не приходилось видеть подобного. Когда родился Антуан, он ждал в приемной больницы.
Врач отозвался, и Андре передал ему слова Сабрины. Тот быстро спросил:
– Так она чувствует, что рожает?
Андре попытался задать ей вопрос, но Сабрина не слышала: она хватала его за рукав, и лицо ее было искажено болью. Все произошло так быстро, что он не мог опомниться.
– Сабрина, послушай меня… Он хочет знать… Сабрина… Пожалуйста…
Услышав, что происходит, доктор крикнул в трубку:
– Звоните в полицию! Я буду там!
– В полицию?! – опешил Андре, но у него не осталось времени ни на раздумья, ни на звонки: Сабрина буквально корчилась на кровати и рыдала.
– О Боже… Ох, Андре… пожалуйста…
– Что мне делать?
– Помоги мне… Пожалуйста…
– Милая… – В его глазах стояли слезы.
Он никогда еще не был в таком отчаянии. Семь месяцев назад, когда он вырвал ее из лап подпольного акушера под дулом пистолета, ему было легче. Тут он ничем не мог ей помочь. Но когда Сабрина повернулась и беспомощно посмотрела на мужа, терзаясь от боли, он внезапно забыл обо всем, потянулся к ней, взял ее за руки и начал успокаивать. Теперь он знал, что ни за что не отдаст ее в больницу. Она разбудила его слишком поздно, а все произошло слишком быстро. Она сбросила с себя одежду и лежала накрытая простыней, как уже было однажды… давным-давно… Да, это казалось ей смутно знакомым. То, что казалось забывшимся, вдруг отчетливо вспомнилось, как предутренний сон. Она взглянула на Андре и впервые за этот час улыбнулась. Лицо ее было влажным, глаза потемнели…