Брак немолодого миллионера и юной красавицы должен был завершиться и завершился — крахом. Но от этого брака родилась Сабрина Терстон, наследница фамильного и семейного дела, женщина, которой предстояло множество испытаний и нелегкий путь к счастью.
Авторы: Даниэла Стил
утра. Ненавижу будить людей посреди ночи.
Мужчины дружно расхохотались. Именно это она и сделала, да еще весьма драматически. Часы показывали пятнадцать минут шестого, и на улице было еще темно. На свет Божий появилась Доминик Амели де Верней. Они с трудом подобрали ей имя, но давно условились, что оно должно подходить и мальчику, и девочке.
Когда доктор уехал, Андре принес жене чашку чая, а служанка, терпеливо дожидавшаяся окончания родов, унесла девочку наверх, чтобы искупать ее, и вскоре принесла ребенка обратно. Постель сменили, Сабрина снова легла в кровать, потягивая ароматный чай и держа у груди Доминик.
Андре все еще смотрел на нее с недоверием. Небо за окнами посветлело, выглянуло солнышко.
– Ну, какие у нас планы на сегодня, любовь моя? – Они переглянулись и рассмеялись.
Каким долгим было ожидание, и как быстро все произошло! Уже засыпая, Сабрина снова вспомнила об ужасном доме в Чайнатауне, о том, как Андре спокойно разговаривал с врачом под дулом пистолета, о том, как они бежали по ступенькам. А теперь рядом с ней лежит крошечная девочка, а у кровати сидит муж…
Когда Сабрина проснулась, они позвонили Антуану. Он собирался идти в поля и немедленно снял трубку.
– Это девочка!
– Как, уже? – поразился Антуан. – Боже, это чудесно!
– Мы назвали ее Доминик. Она очень красивая, и ей уже два часа… – Андре взглянул на часы, – и четырнадцать минут. – Он сиял.
– О Боже… Папа… C’est formidable!
А как Сабрина?.. Она в больнице?
Андре не упустил случая подшутить над сыном:
– Я отвечу на все твои вопросы кратко: да, отлично, нет. Да, это потрясающе; она чувствует себя отлично; нет, она не в больнице. Ребенок родился дома.
Сабрина сияла, слушая этот разговор. Она никогда не забудет, что в эти минуты он был с ней рядом и поддерживал ее. Это дорогого стоило.
– Что? – опешил Антуан. – Дома? Но я думал…
– Я тоже. Но твоя мачеха все взвалила на меня. Она не хотела тревожить мой сон и разбудила меня слишком поздно. И voila
, мадемуазель Доминик появилась на свет через двадцать минут после моего пробуждения! А врач прибыл через десять минут после этого.
– Невероятно!
Андре был словно во сне. Его глаза вновь увлажнились.
– Да, mon fils
, невероятно, но это было прекраснее всего на свете.
Он хотел, чтобы и Антуан когда-нибудь встретил и полюбил женщину, как он свою жену… и чтобы у него родился желанный ребенок, и чтобы его сыну тоже посчастливилось разделить это с женой… Он был рад, что в эти минуты оказался рядом с Сабриной и что все хорошо закончилось. Это было и намного труднее, и намного легче, чем он предполагал. Это была более тяжелая работа, чем он думал, более болезненная, более страшная, более прекрасная, но еще и Доминик сама помогла себе… Он понял, что Сабрине посчастливилось. Когда родился Антуан, его мать мучилась два с лишним дня.
– Знаешь, у тебя это здорово получилось! – пошутил Андре днем, когда Сабрина ела в постели, а Доминик спала в колыбели, которая раньше служила Джону, а теперь была украшена белой кисеей и новыми белыми атласными лентами. – Может, повторим? – поддразнил он.
Сабрина смотрела на него с удивлением.
– Постой, что ты говоришь… Это было совсем не так легко… – Слава Богу, обошлось без осложнений, о которых ее предупреждал врач, но она все же была страшно измучена. – У меня нет желания пережить это вновь.
Оба знали, что в ее возрасте это невозможно, и благодарили судьбу за щедрый подарок. Они расстроились, что не застали на месте Джона: он в это время обедал. Секретарша, которая была у них с Биллом Блейком-младшим на двоих, обещала передать Джону, что звонила мать. Позже он перезвонил Сабрине. Судя по голосу, он был пьян. Его совершенно не интересовала их жизнь, но когда Сабрина сообщила о рождении Доминик, на том конце провода воцарилось молчание. Наверное, их прервали, подумала она.
– Джон?.. Джон?.. Джон?.. Алло. Ох, черт побери! Андре, кажется…
– Я все еще не могу поверить, что ты решилась на это, – наконец подал голос Джон.
Он не видел ее больше четырех месяцев.
– Я надеялся, что ты все-таки одумаешься, пока не поздно. А ты, мамуля, как я понимаю, влипла. – Он пьяно захихикал, и Сабрина разозлилась.
– Ее зовут Доминик. Она маленькая и очень красивая. Мы ждем тебя с нетерпением, – продолжала она так, словно Джон вне себя от радости, как и они.
А Джон в это время что-то высчитывал.
– Насколько мне известно, ты должна была родить в декабре, а, мам?..
