Дорога судьбы

что. – Надеюсь, мы еще встретимся когда-нибудь.
– Вы говорите так только из вежливости. – Иеремии показалось, что она готова заплакать.
Они опять остановились, и Камилла вновь посмотрела ему в глаза.
– Я все здесь ненавижу.
– Вам не нравится Атланта? – Иеремия был поражен. – Почему?
Камилла окинула взглядом деревья. Она отлично знала почему и понимала, что ее жизнь совсем не похожа на юные годы ее матери. Конечно, она часто слышала это.
– Все было бы не так, живи мы в Чарлстоне или в Саванне, но… Атланта – совсем другое дело. Здесь все слишком новое и уродливое. Люди тут не такие благородные, как в других местах на Юге. Впрочем, когда мы туда ездим, к нам тоже относятся не слишком любезно. Они похожи на мою мать… Она знает, в чем разница, и без конца твердит нам об этом. Мать решила, что папа ей не пара, меня она считает похожей на него, – она сделала гримасу, – а Хьюберт хуже всех.
Иеремия рассмеялся.
– Я не могу здесь жить. Здесь все думают так же. Они неплохо относятся к маме… но шушукаются насчет папы и насчет меня с Хьюбертом… На Севере это не принято. Я устала от такой жизни. Сколько бы денег ни имели твои родители, здесь все равно говорят только о том, кем был твой дедушка и откуда взялись эти деньги… Возьмите маму, у нее нет ни гроша за душой, однако ее по-прежнему все уважают, а нас нет… Вам не доводилось слышать такое? – Она смотрела Иеремии в лицо.
Терстон прекрасно понимал, что она имеет в виду, но этот вопрос казался ему слишком сложным для обсуждения. Его поразило простодушие Камиллы, рискнувшей затронуть эту тему. Нет, она потрясающая девушка. Для нее нет никаких запретов.
– Через несколько лет, Камилла, на это перестанут обращать внимание. Терпимость приходит со временем, и возможно… – Иеремия неожиданно осекся. – Ваш отец нажил состояние совсем недавно. Однако со временем об этом забудут. Когда ваши дети подрастут, они будут помнить только то, кем был ваш дедушка и как хорошо вы одевались последние двадцать лет.
Однако ни он сам, ни Камилла не слишком в это верили. У Юга свои законы.
– Мне все равно. Рано или поздно я уеду отсюда куда-нибудь на Север.
– Разница невелика. И в Чикаго, и в Нью-Йорке полно снобов. Они есть даже в Сан-Франциско, хотя их там немного. Наверное, потому, что город молодой.
– На Юге хуже всего. Я это знаю. – Девушке нельзя было отказать в правоте.
Иеремия заглянул ей в лицо, и их взгляды опять встретились.
– Я бы хотела жить с вами в Калифорнии.
Шокированный Терстон вдруг подумал: что он будет делать, если Камилла опять поцелует его? От этой мысли пересохло во рту…
– Камилла, ведите себя прилично! – Иеремия впервые напустил на себя суровость, но ей понравилось и это.
– Почему вы до сих пор не женаты? У вас есть женщина в Калифорнии?
Дело принимало скверный оборот. Эту девушку остановить невозможно.
– Что вы имеете в виду? – с досадой спросил он и отвернулся.
– Я имею в виду любовницу. У папы есть женщина в Новом Орлеане. Все это знают. А у вас?
Задохнувшись от изумления, Иеремия посмотрел девушке рямо в глаза.
– Камилла, говорить об этом неприлично…
– Но это правда. Мать тоже знает. – И тут же без передышки. – Так есть у вас любовница?
– Нет. – Он выбросил из головы Мэри-Эллен.
Во-первых, она ему не любовница, а во-вторых, этой девочке абсолютно незачем об этом знать. Как и обо всем остальном. Она и так слишком много себе позволяет.
– Что вы понимаете в таких вещах? Для семнадцатилетней девушки Камилла знала слишком много, и это смущало Иеремию. Однако она так нежно взяла его под руку, что сердце Иеремии смягчилось.
– Вы просто шалунья, лисичка такая! Будь вы моей дочерью или моей «женщиной», как вы выразились, я бы драл вас каждый день.
– Ничего подобного! – Смех Камиллы музыкой прозвучал в его ушах.
Похоже, она видела его насквозь.
– Вы бы меня на руках носили, потому что нам было бы очень весело!
– Вам так кажется? Почему вы в этом так уверены? Я бы заставил вас скрести полы, полоть огород и работать на руднике… – Однако Иеремия говорил это лишь потому, что решил ей подыграть.
Да и кто бы на его месте сумел поступить иначе? В этой девчонке было что-то совершенно неотразимое.
– Неправда. Для этого есть прислуга.
– Никакой прислуги. Я бы обращался с вами, как с индейской скво

.
Но было ясно, что она не поверила ни единому его слову. И Иеремия вдруг заметил, что они ушли из парка, что он стоит слишком близко от нее, ощущает нежный аромат ее духов, слышит, как шуршит шелк ее платья, чувствует тепло ее тонкой