Дорога судьбы

одну очень важную сделку. – Он пытался заморочить Ханне голову, но это ему не удалось.
– Плевать мне на твои сделки. Сам знаешь, я не об этом. Чем еще ты там занимался?
– Я познакомился с одной очаровательной юной леди. – Он решил не мучить старуху.
Глаза Ханны заблестели.
– И во сколько тебе встало ее очарование? Неужто даром?
Терстон разразился громким хохотом, и Ханна улыбнулась.
– Фу, как грубо! А еще такая почтенная дама! – Он дразнил ее, и Ханна это понимала.
– Нашел даму! Давай выкладывай. Иеремия усмехнулся:
– Именно что даром. Ей семнадцать лет, она дочь того человека, с кем я подписал сделку.
– Ты стал бегать за малолетками, Иеремия? Не поздновато ли?
Иеремия поднял брови. Ханна была права, именно этого он и опасался. Поднявшись, он попытался отогнать от себя мысли о Камилле.
– Боюсь, что да. Именно это я и сказал им перед отъездом. – Внезапно на лице Иеремии отразилась такая боль, такая тоска, что Ханна схватила его за руку, не давая выйти из комнаты.
– Постой, дурачок, куда помчался? Я понимаю, ты не станешь бегать за такими старыми клячами, как я. Может, дело вовсе не в ее семнадцати годах… – Интуиция подсказывала ей, что дело принимает серьезный оборот. – Успокойся, Иеремия, расскажи мне об этой девушке… Она тебе очень понравилась, верно, малыш? – Их взгляды встретились, и Ханна все поняла без слов.
У нее перехватило дух. Глаза Терстона были полны любви. Боже, прошло всего три недели…
– Скажи, Иеремия… Это серьезно, да? – Голос Ханны был сух, как хворост.
Встретив ее взгляд, Терстон кивнул:
– Наверное, да. Сам не знаю… Мне нужно как следует подумать… Понравится ли ей здесь? У себя на Юге она привыкла совсем к другой жизни.
– Ей крупно повезет, если ты привезешь ее сюда, – грубовато бросила Ханна.
Такое предубеждение вызвало у Иеремии улыбку.
– Мне тоже, Ханна… – Терстон помолчал и добавил: – Она не похожа на других девушек. Умнее большинства мужчин, с которыми я встречался, и красивее всех женщин, которые мне попадались. Лучше и желать нельзя.
– Она добрая?
Вопрос показался Иеремии странным и вызвал у него какое-то непонятное беспокойство… Добрая?.. Этого он не мог сказать с уверенностью. Дженни была доброй, сердечной, любящей, нежной… Мэри-Эллен тоже была доброй, но Камилла… Умная, забавная, веселая, прелестная, чувственная, страстная, волнующая…
– Конечно, да.
Почему бы ей не быть доброй? Ведь ей всего семнадцать лет.
Однако Ханна уже думала о другом. Их взгляды надолго встретились.
– Что ты собираешься делать с Мэри-Эллен, парень?
– Пока не знаю. Я думал об этом все время, пока ехал в поезде.
– Ты что-нибудь решил насчет этой девушки? Похоже, что да.
– Нет, пока не знаю. Сейчас мне нужно время… Много времени… Чтобы как следует подумать…
Но решение уже было принято. Им с Мэри-Эллен придется расстаться. Только как ей сказать об этом? В его ушах звучали слова Мэри-Эллен, сказанные в субботний вечер накануне его отъезда:
«…Смотри не встреть там, в Атланте, девушку твоей мечты…»
«Не болтай чепухи», – ответил он тогда…
Не болтай чепухи… Однако так оно и случилось… Как это произошло с ним, после стольких лет? Почему ему вдруг захотелось так резко изменить всю свою жизнь? Почему у него ни разу не возникло желания сделать это ради Мэри-Эллен Браун? Ей он отдавал лишь ночь в неделю, а этой дерзкой девчонке собирается подарить всю жизнь… Однако чувство, которое он испытывал к Камилле, казалось ему совершенно новым, абсолютно непохожим на то, что он чувствовал раньше. Его душа сгорала от страсти. Ради Камиллы он мог бы преодолеть пешком сто тысяч миль, понес бы ее на руках через пустыню, вырвал бы из груди собственное сердце и протянул ей на ладони… Тут Иеремия заметил, что Ханна по-прежнему внимательно следит за ним.
– Ты не заболел?
– Вполне возможно… – Иеремия усмехнулся.
Да, он заболел. Безумие – это болезнь.
– Что делают в таких случаях?
– Отправляйся к ней, но сначала предупреди о том, что ее ждет.
Что он делает? Иеремия похолодел. Эта женщина была к нему добра, и ему не хотелось обижать ее, хотя он и понимал, что это неизбежно. Выбора не оставалось. Иеремия отвернулся и бросил взгляд на долину. Казалось, в этом чудесном месте нельзя быть несчастным, однако это было не так. Он вновь обернулся к Ханне:
– Ты не встречала Джона Харта?
Она покачала головой:
– Говорят, он не желает никого видеть. Он заперся и целую неделю пил в одиночку, а теперь работает на рудниках вместе со своими людьми.