Брак немолодого миллионера и юной красавицы должен был завершиться и завершился — крахом. Но от этого брака родилась Сабрина Терстон, наследница фамильного и семейного дела, женщина, которой предстояло множество испытаний и нелегкий путь к счастью.
Авторы: Даниэла Стил
и теперь она начинала это понимать.
Старуха пошла в дом, чтобы приготовить Иеремии горячую ванну, а Камилла налила ему чашку только что сваренного Ханной бульона. Сама Камилла не умела готовить, и у нее ни разу не возникало желания научиться. Пока она наливала суп, Ханна стояла с Иеремией у дверей ванной. Она долго смотрела на него, а потом покачала головой:
– Я понимаю, сейчас не самое подходящее время, но… – Она колебалась лишь одно мгновение. – Мэри-Эллен третий день мучается родами. Я узнала об этом вчера утром, но не могла тебе передать. Сегодня на рынке мне сказали, что она до сих пор не разродилась.
Оба понимали, что это значит. Она могла умереть, как множество других женщин до нее.
– Не знаю, хочешь ли ты об этом слышать… – В ее голосе не было укоризны.
Она просто ставила Иеремию в известность.
– Но я должна была предупредить.
– Спасибо, Ханна, – тихо сказал он.
В этот момент в комнату вошла Камилла с чашкой бульона и окинула их внимательным взглядом.
Она сразу почувствовала, что Ханна сообщила какой-то секрет, и решила, что речь шла о ней.
– Что она тебе сказала? – спросила она, едва Ханна вышла.
– Дела, дела… Нужно помочь одному человеку. Надо ехать.
– Но тебе надо отдохнуть. – Слова мужа поразили Камиллу.
Он устал, едва держался на ногах, всю ночь проработал в ледяной мокрой грязи. Его труды окупились двадцатью тремя спасенными жизнями.
– Потом отдохну, Камилла. Ты не могла бы принести мне еще бульона и чашку кофе?
Вернувшись, она увидела его в ванне. Иеремия быстро осушил обе чашки и поднялся на ноги. Тело его было таким же сильным и поджарым, как в юности. Долгие годы работы на руднике помогали ему держаться в хорошей форме. Даже в сорок четыре года он выглядел великолепно.
– Ты такой красивый, Иеремия… Терстон улыбнулся.
– Ты тоже, малышка.
Он быстро оделся и вышел на крыльцо. Камилла наблюдала за ним с каким-то странным чувством.
– Зачем ты уезжаешь?
– Мне нужно. Я скоро вернусь.
– Куда едешь? – Она впервые устроила ему такой допрос, и это вызвало у Иеремии удивление.
– В Калистогу. – Он прямо посмотрел ей в глаза, но в душе почувствовал трепет.
Ему предстояло помочь родиться собственному ребенку или по крайней мере присутствовать при смерти Мэри-Эллен. Если, конечно, она еще жива…
– Можно мне с тобой?
– Нет. Только не сейчас, Камилла.
– Но я хочу с тобой, – обиженно повторила она.
Иеремии пришлось отстранить ее.
– У меня нет времени. Поговорим потом.
Прежде чем Камилла успела открыть рот, Иеремия уехал. На этот раз он погнал Большого Джо через холмы, заставив Камиллу задуматься о том, куда он направился.
Большой белый конь, громко стуча копытами, скакал по вьющейся по холмам дороге. Иеремия все подгонял и подгонял его, не думая ни о чем, кроме погибших ночью шахтеров. Глаза слипались. Пару раз он клюнул носом, но Большой Джо, казалось, сам знал, куда они едут. Маленький белый домик встретил их тишиной. Привязав Большого Джо к дереву, Иеремия подошел к двери, постучался и, не дождавшись ответа, вошел внутрь. Сначала он не услышал ни звука и подумал было, что Мэри-Эллен ушла рожать к матери. В ту же минуту сверху донесся ужасный вопль. Иеремия замер, пытаясь понять, одна ли она сейчас, а потом начал тихонько подниматься по лестнице. Как быть? Зачем он здесь? Впрочем, он хорошо знал, что это его долг. Ведь именно его ребенка в муках рожает Мэри-Эллен. Неужели она умрет?
Он задержался у дверей спальни, подождав, пока смолкнут стоны. Потом до его слуха донесся тихий плач и негромкий мужской голос. Положение было идиотское. Тело ломило от усталости. Чувствуя себя дурак дураком, он все же набрался мужества и постучал в дверь. Что ж, по крайней мере он может съездить за врачом… Именно врач и открыл ему дверь. Глаза у него были измученные, рукава засучены по локоть, грудь рубашки забрызгана кровью, но он, похоже, ничего не замечал.
– Простите… Я хотел узнать, не нужно ли… – Иеремия чувствовал себя более чем неловко.
Только негодяй мог бросить Мэри-Эллен в таком положении… Посмотрев врачу в глаза, он спросил его:
– Как она?
Терстон не стал представляться. Впрочем, этого и не требовалось: доктор понял, кто он такой. Он осторожно закрыл за собой дверь, и двое мужчин вышли в прихожую поговорить.
– Плохо. Роды начались в среду ночью. Она старается изо всех сил, но все тщетно.
Иеремия кивнул. Он боялся спросить, не умрет ли она. Ответ был ясен.
– Хотите войти? – Во взгляде врача не было осуждения.
А
