Брак немолодого миллионера и юной красавицы должен был завершиться и завершился — крахом. Но от этого брака родилась Сабрина Терстон, наследница фамильного и семейного дела, женщина, которой предстояло множество испытаний и нелегкий путь к счастью.
Авторы: Даниэла Стил
и вернулся в Сент-Элену. Камилла сидела в спальне в одной рубашке и панталонах, обмахиваясь веером. Не тратя слов, он бросил золотое кольцо ей на колени. Сначала она недоуменно посмотрела на него, приняв кольцо за очередной подарок. Когда же она поняла, что это такое, то смертельно побледнела. Камилла уже несколько дней искала его и боялась, что потеряла. Уезжая из Атланты, она захватила несколько таких вещиц. Ей дал их врач двоюродной сестры.
– Где ты его нашел?
Он смотрел на нее сверху вниз, и на этот раз в его взгляде не было ни капли нежности.
– Скажи лучше, откуда оно у тебя, Камилла? И почему я понятия об этом не имел? – Было ясно: он знал и назначение этого предмета, и то, что он принадлежит ей.
Камилла поняла, что отпираться нет смысла.
– Прости… Я… – Глаза моментально наполнились слезами, и она отвернулась от мужа.
Иеремия и рад был бы сердиться на нее, но у него не было сил. Он опустился на колени и заставил Камиллу повернуть лицо.
– Зачем ты это сделала, Камилла? Я думал, у нас что-то не так… что мы не можем…
Камилла покачала головой. Новый поток слез хлынул у нее из глаз, и она закрыла лицо руками…
– Я еще не хочу ребенка… Не хочу толстеть… Люси-Энн говорит, что это так больно…
Иеремия вспомнил о Мэри-Эллен и сделал над собой усилие, чтобы не думать о ней.
– Я не могу… Не могу.
Она все еще была ребенком, теперь он в этом убедился, но в то же время и женщиной, его женой, а он сам не становился моложе. Он не мог ждать пять или десять лет и спокойно сказал ей об этом, слегка побранив за то, что она предохранялась тайком от него.
– Я ничего не могла поделать, Иеремия… Я боялась… Я знала, ты будешь сердиться…
– Я и рассердился. Кроме того, мне очень больно. Я всегда хотел, чтобы ты была откровенна со мной.
– Я постараюсь… – Однако Камилла не стала уверять, что отныне будет говорить только правду.
– А теперь скажи, у тебя остались еще такие штуки?
Она было покачала головой, но потом молча кивнула. На лице ее была написана горькая обида.
– Где?
Камилла провела мужа в ванную и показала ему тщательно запечатанную коробочку. Иеремия достал еще два кольца.
– Что ты собираешься с ними сделать, Иеремия? – Камилла была в панике, но Терстон оставался неумолим.
Он смял все три кольца в своих сильных пальцах, сделав их негодными, сломал их и наконец выбросил в мусорную корзину. Увидев это, Камилла зарыдала.
– Что ты наделал?! Как ты мог?.. – Она замотала головой, замолотила кулаками по груди Иеремии.
Он стиснул ее в объятиях, отнес на постель и вышел прогуляться в сад, оставив Камиллу наедине с ее мыслями. Он до сих пор чувствовал, что его предали.
Вечером, когда Терстон вошел в спальню, оба не проронили ни слова. Иеремия все еще не мог успокоиться после случая с коварным кольцом, а Камилла молча смотрела, как он гасит свет, и целомудренно лежала на своей половине постели, непохожая сама на себя. Обычно она первой начинала любовную игру. Кольцо позволяло ей без опаски наслаждаться в постели, а теперь она была охвачена смертельным страхом и пыталась отодвинуться от Иеремии как можно дальше. Но сегодня он сам нашел ее и заключил в объятия, в то время как она, охваченная дрожью, делала отчаянные попытки оттолкнуть его от себя.
– Нет… Нет… Иеремия, не надо…
Но он был беспощаден, отчасти от гнева, вызванного ее поступком, а отчасти потому, что имел на нее все права. Он силой раздвинул Камилле ноги и овладел ею. Сегодня она уже не стонала от наслаждения, а тихо плакала. Потом, когда она перестала плакать, Иеремия взял ее еще раз. И еще раз наутро.
В сентябре, как и обещал Иеремия, они с супругой возвратились в город, и Камилла сразу включилась в свою обычную веселую жизнь. Но прошла неделя, и как-то утром, зайдя поздороваться с женой, Иеремия застал ее совершенно измученной. Рука с расческой бессильно повисла, лицо позеленело.
– Что с тобой?
– Ничего… – Но было ясно, что ей плохо.
Через неделю-другую и Камилла, и Иеремия догадались о причине ее недомогания. Наконец она без всякого восторга сказала мужу, что ждет ребенка. Терстону тоже так казалось, и эта новость заставила его задрожать от радости. Он ждал этого известия затаив дыхание. Днем он пришел домой с красивой кожаной шкатулкой. Но даже очередной подарок не вызвал радостного блеска в глазах Камиллы. Она чувствовала себя ужасно. Два месяца она почти не выезжала и не принимала никого у себя. Сезон, на который рассчитывала Камилла, был безнадежно испорчен.
В октябре приехала Амелия, собравшаяся навестить дочь. Услышав
