Брак немолодого миллионера и юной красавицы должен был завершиться и завершился — крахом. Но от этого брака родилась Сабрина Терстон, наследница фамильного и семейного дела, женщина, которой предстояло множество испытаний и нелегкий путь к счастью.
Авторы: Даниэла Стил
в пути. Судя по всему, роды не должны были затянуться. Но тут Иеремия вдруг с ужасом вспомнил, что Мэри-Эллен мучилась родами целых три дня. Нет, с Камиллой этого не случится. Он не допустит. Теперь Иеремия смотрел на часы через каждые пять минут. Камилла, сжимая одной рукой его руку, а второй ухватившись за медный набалдашник на спинке кровати, пронзительно кричала при схватках, следовавших одна за другой. Наконец в комнату поднялась Ханна. Она принесла Иеремии кофе, но Камилла, похоже, даже не заметила этого.
– Давай я с ней побуду, – прошептала Ханна. – Нечего тебе здесь делать. – Она неодобрительно смотрела на Терстона, но он обещал жене, что пробудет с ней до прихода врача и не оставит ее с Ханной.
Кроме того, ему не хотелось уходить. Он чувствовал себя легче, находясь в комнате, где все происходило на его глазах. Он бы просто сошел с ума, если бы ему пришлось ждать за дверью. Но когда спустя три часа в доме появился Дэнни, Иеремия вконец извелся от ожидания.
– Док уехал в Сан-Франциско, – хмуро сообщил мальчик.
Тем временем Камилла, сжимая руки Ханны, пытавшейся ее успокоить, кричала, что она больше ни минуты не выдержит этой боли. – Его жена говорит, что ребенку еще рано…
– Я сам знаю, – оборвал мальчика Иеремия. – Какого черта его понесло в Сан-Франциско?
Дэнни пожал плечами:
– Ма отправила меня за врачом в Сент-Элену, но он уехал в Напу принимать роды.
– Ради Бога… Неужели не найдется никого, кто мог бы приехать?
Тут Иеремия вспомнил врача из Калистоги и отправил Дэнни к нему. Но ведь на это уйдет не меньше часа… Услышав новые крики Камиллы, Терстон в несколько прыжков преодолел лестницу. Теперь жена издавала какие-то ужасные утробные звуки, напоминавшие вой раненого животного. Распахнув дверь, Иеремия мрачно посмотрел на Ханну.
– Где врач? – с тревогой прошептала она.
– Он не приедет. Я послал мальчика за другим доктором в Калистогу. Господи, будем надеяться, что он дома.
Ханна кивнула, а Камилла вновь пронзительно закричала, стала рвать на себе ночную рубашку и метаться. Ночь выдалась теплой, но все обливались потом не от жары, а от напряжения.
– Иеремия, кажется, дело плохо. После таких сильных схваток должна показаться головка. Я смотрела, но ничего не увидела.
Иеремия кусал губы, глядя, как мечется жена. Выбора нет. Помощи ждать неоткуда, по крайней мере сейчас… Он должен помочь ей. В перерыве между схватками он осторожно раздвинул Камилле ноги. Она начала сопротивляться, но сразу забыла о его присутствии, как только почувствовала новый приступ боли. Иеремия пригляделся в надежде увидеть головку ребенка. Однако то, что открылось взгляду, заставило Терстона затаить дыхание: там, где должна была появиться головка младенца, виднелась вытянутая вниз крошечная ручка… Дитя повернулось так же, как у Мэри-Эллен, и то ли умерло, то ли вот-вот умрет, если он ничего не предпримет. Иеремия вспомнил, как действовал врач из Калистоги, и стал подробно объяснять Ханне, что от нее требуется.
Когда начался следующий приступ, она изо всех сил прижала женщину к кровати. Камилла кричала так, будто вот-вот умрет. Иеремии казалось, что он убивает собственную жену, однако он должен был сделать все, что мог, чтобы спасти их ребенка. Он начал медленно-медленно разворачивать младенца, одновременно подталкивая его внутрь и нащупывая головку… Вдруг на свет показались плечи, и только тогда Иеремия понял, что ребенок выходит вперед головкой. Он таки сумел повернуть его… Постель была залита кровью, а Камилла до того изнемогла, что, казалось, лишилась голоса. И все же она слабо вскрикнула, когда ребенок показался у нее между ног и медленно скользнул в руки отца.
Из-за опутавшей младенца пуповины Иеремия вначале не мог понять, сын это или дочь, но потом он вытер застилавшие глаза слезы и наконец разобрал, кто у него родился.
– Девочка! – крикнул он.
Камилла с трудом приподняла голову и заплакала – скорее от пережитого ужаса, чем от нежности к ребенку. Она отказалась взять младенца на руки. И когда немного погодя прибыл врач, он подтвердил, что Иеремия сделал все как надо, а потом дал Камилле каких-то капель, от которых она уснула. Тем временем Ханна баюкала ребенка.
– Я вижу, вы избавились от этих колец, – хмыкнул на прощание доктор.
Гордый отец засмеялся и протянул ему золотую монету. Он собирался дать ее врачу из Налы, но этот человек, присутствовавший и при рождении мертвого ребенка Мэри-Эллен, честно заслужил ее. Только благодаря тому опыту Иеремия сумел повернуть этого ребенка. Врач без обиняков сказал, что он спас жизнь младенцу, хотя и признал, что матери при этом пришлось несладко. Однако
