Дорога

лежал в его руке, немой и недвижимый, словно миниатюрный гроб. Он попытался ещё раз, оторвав взгляд от дороги ровно настолько, чтобы заметить пустой погасший экран телефона.
С тем же успехом он мог использовать ботинок, чтобы позвонить домой.
— Чёрт возьми, — выдохнул он. Может, дело в батарее? Могло ли что-нибудь разрядить её? Например, те же самые странные магнитные поля? Босс убьёт его, если Алек не появится в ближайшее время. Он уже давно вышел за пределы отведённого на поездку времени, если, конечно, не сломались его часы. Если его глаза не сыграли с ним злую шутку.
Если он не сошёл с ума.
Он попробовал включить радио. Даже в самые лучшие времена здесь мало что удавалось услышать — только местную радиостанцию ABC, или прерываемую помехами музыку в стиле кантри, или обрывки комментария игры в крикет, который звучал так, словно его передавали с Марса. Но всегда что-то было. Что-то, что заставляло тебя поверить, что ты не был простой точкой на пустой равнине, направлявшейся в бесконечность.
До сегодняшнего дня.
Нахмурясь, Алек всё неистовее крутил ручки радиоприёмника, управляя гигантским грузовиком одной рукой. Всё, что он смог обнаружить — статика, статика и снова статика, иногда прерываемая мгновениями тишины и часто сопровождаемая странными, раздражающими звуками, которые немного напоминали электронное звучание голоса или чьё-то рычание. Как будто кто-то без остановки бормотал в микрофон.
Внезапно поддавшись приступу беспричинной паники, он выключил радио и вновь посмотрел на вершины гор. Они не двигались, чёрт возьми. Они не двигались последние — сколько? (он взглянул на часы: двенадцать тридцать семь) — последние одиннадцать минут. Это неправильно. Это не может быть нормальным. Или часы показывали неправильное время, спидометр сломался, а желудок дурачил его, или он пережил временную потерю сознания или приступ эпилепсии, продолжая вести при этом грузовик. Он практически не сдвинулся с места за последние час и сорок пять минут.
Алек попытался успокоить себя мыслями о Джанин и её перламутровых заколках для волос, её кружевных бюстгальтерах, висевших рядом с другими предметами одежды. Это было реальностью. Это было безопасностью. А сейчас он всего лишь делал свою работу, как и много раз до этого, и скоро это закончится. Он ведёт себя как последний дурак. Разумеется, он приедет туда, он должен туда приехать. Он находился на дороге, не так ли? На дороге в Брокен-Хилл? Все дороги имеют начало и конец, и Силвер-Сити ничем не отличается от них. Она построена для того, чтобы доставлять людей из точки А в точку Б за три с лишним часа — за четыре, если вести машину очень осторожно.
Беда была в том, что Алек засёк время. Очевидно, он что-то пропустил. Но что? И как? Нельзя просто закрыть глаза и немного вздремнуть, если ты ведёшь огромный грузовик с прицепом. В таком случае, можно очнуться в больнице с переломанными костями. Может быть, иногда Алек действительно спал на ходу, но он не был в проклятой коме. Хотя бы одним глазом он должен смотреть на дорогу или ему пришлось бы иметь дело с неизбежными последствиями.
Но что он пропустил?
В этот момент он вспомнил о приборе, показывающем уровень топлива, и на долю секунды оторвал взгляд от дороги, чтобы проверить его. Обычное количество топлива, которое требовалось ему для рейса в Милдуру, составляло семьсот литров: около двухсот двадцати литров на поездку туда, около двухсот двадцати литров на поездку обратно и около двухсот пятидесяти с лишним литров на экстренные нужды. Когда Алек произвёл в уме необходимые подсчёты, он выяснил, что в данный момент у него в баке оставалось приблизительно сто литров.
Это доказывало, если не принимать во внимание всё остальное, что у него были серьёзные неприятности.

Человека сопровождала собака — злобный бультерьер по кличке Маллит. Морда Маллита носила следы от побоев и укусов, но он всё ещё обладал хорошим нюхом. Он ещё мог делать свою работу. Маллит почувствовал запах мёртвого тела раньше, чем приблизился к воротам, и нетерпеливо рванулся вперёд. Но голос человека остановил его, словно короткий поводок.
— Маллит! Ко мне!
Притягательный запах мертвечины приводил пса в сильное возбуждение; по мере приближения к дому он бросался из стороны в сторону и снова возвращался к хозяину. Его когти застучали по ступенькам крыльца. Его хвост чуть не защемило захлопнувшейся дверью. Нахлынувшие запахи мгновенно захватили его — все они были связаны с едой, водой, потом, жиром, дымом. Под тяжёлыми ботинками человека заскрипел пол. Он сказал:
— Натан?
Ответа не последовало. Надрывно гудел холодильник, тикали часы;