Дорога

какой ему смысл стрелять в нас?
— Какой смысл вообще стрелять в кого-нибудь? — возразила Дел. — Если у тебя не поехала крыша — что, очевидно, случилось с этим парнем. Так, Алек?
— Э-э-э… Да. Я тоже так думаю.
— О боже, — простонала Линда. — В это просто невозможно поверить. Почему это происходит с нами?
— Потому что врачи перестали сажать чокнутых под замок, — весело ответила Дел. Потом она передала свою винтовку Алеку, который передал чашку Линде, которая взяла ее и вместе с мужем пошла к фургону. Дел нырнула в багажник своего автомобиля, из глубины которого вытащила старую помятую канистру немного армейской наружности.
— Где-то здесь у меня был шланг, — заметила она, убирая в сторону едва различимые в темноте предметы. Некоторые из них перекатывались, как консервные банки; некоторые звенели, как инструменты. — Вот он. Я так и думала. Ничто не бывает лишним — я всегда это говорила. Фонарик в бардачке. На кого ты работаешь, дорогой? Или у тебя своё дело?
— «Гэри Редфорд и Сыновья».
— Да? Я много о них слышала. Постоянно вижу их машины. Неплохое место работы.
— Думаю, да.
— Вот… помоги мне с этим… Никогда не стоит ожидать слишком многого.
Алек помолчал.
— Можешь опустить ружьё, — весело сказала Дел. — Всё равно сейчас слишком темно.
Алек не хотел оставлять оружие. Тяжесть, тёплая поверхность отполированного дерева и современный оптический прицел действовали на него успокаивающе. «Ли-Энфилд», никак не меньше — гладкая, чёрная, надёжная. Но Дел сказала правду: солнце зашло, видимость сильно ухудшилась, и пока они держались подальше от света фар, они были в относительной безопасности от притаившегося снайпера.
Осторожно положив оружие в багажник машины, Алек сказал:
— Ты собираешься ехать дальше на север?
— У тебя есть идея получше? — протянула Дел. — Вот. Возьми фонарик.
— Если где-то здесь находится ферма, там наверняка есть телефон.
— Да. Но поскольку мы находимся всего в двадцати минутах пути от Брокен-Хилла, то мы быстрее сами приведём сюда полицейских. Тебе так не кажется?
Алек ничего не сказал. Какой смысл что-то говорить? Никто не верил ему, пока сам не становился свидетелем странного феномена.
Он предвидел долгую ночь в дороге, которая в итоге никуда их не приведёт.

Питер проснулся от звука голосов. Ему приснилась школа, и во сне он пытался попасть в туалет, постоянно встречая какие-то препятствия: туалет мальчиков был закрыт; туалет преподавателей охранял разъярённый учитель биологии, который потребовал, чтобы он подошёл и убрал за собой весь оставленный мусор; туалет девочек был наполнен визжавшими девчонками. Постепенно приходя в себя, Питер обнаружил, что ему действительно нужно было в туалет, прямо сейчас. Но когда он пошевелился, чтобы убрать в сторону одеяло, он понял, что никакого одеяла нет. Он не был дома в своей кровати. Он лежал в машине — в машине Дел Диган. Было очень темно, и они находились на дороге в Брокен-Хилл.
Только по какой-то причине они остановились.
— Что… что происходит? — невнятно произнёс он, моргая и приподнимаясь. У него болело ухо, которым он прижимался к стеклу. Шея тоже болела — Мама? Ты здесь?
Никто не ответил. Он увидел, что на сиденье Линды никого не было, а дверь была открыта Дел тоже ушла, а также Ноэл и Росс. Даже Монгрел. Повернув голову, Питер обнаружил их всех позади автомобиля. Они стояли там, ярко освещённые фарами машины Росса, о чём-то разговаривая и размахивая руками.
Питер взглянул на свои электронные часы с подсветкой. Час пятнадцать. Это поздно. Очень поздно. Он посмотрел на своих сестёр, которые до сих пор были в полусна Луиз лежала, подтянув колени к груди, а её голова была там, где должны были находиться колени матери. Роузи лежала на полу. Линда положила на пол мягкое одеяло и подушку Верли и накрыла Роуз простынёй.
Она свернулась, словно малыш кенгуру в сумке матери.
Тихо и осторожно, Питер открыл дверь. Выбравшись из машины, он не стал снова закрывать её — только немного прикрыл, — потому что иначе было бы слишком много шума. Даже так мать услышала его.
— Питер! — сказала он. — Что ты делаешь?
— Иду в туалет.
— Хорошо. Только не уходи далеко.
Как будто я могу, подумал он. Местность, не освещённая фарами, терялась в темноте, и только звёзды над головой казались яркими и лучистыми, но, судя по тому, что Питер мог видеть (сухая трава, камни, застывшие, словно пойманные врасплох взломщики), вокруг ничего не изменилось. Та же самая полупустыня — незаселённая, возможно, бесконечная. Он вздрогнул и осторожно шагнул в тень. Что-то хрустело