Дорога

— что ещё может понадобиться старому холостяку? Мойра часто поддразнивала его, говоря о голых белых стенах и пустых углах, но он не обращал внимания. Это было хорошей шуткой, в самом деле; об этом можно было поговорить, когда не находилось других тем для разговора. Правда, Мойра никогда не страдала приступами робости, если дело доходило до разговора.
Сама Мойра была ещё одним благом, за которое он должен быть благодарен. Её муж Фил умер шесть лет назад, и Мойра снова начинала расправлять крылышки. Она всегда была приятной компанией. Кол наслаждался временем, которое они проводили вместе. Может, когда-нибудь их отношения станут более близкими, а может, и нет. Кол был вполне доволен тем, как развивались события в этом направлении. Кроме того, она жила всего в пяти минутах ходьбы от его дома. У неё были свои друзья, у него — свои. Нельзя сказать, чтобы они страдали от одиночества.
Нет, в этой области всё складывалось удачно. С общественной жизнью у Кола тоже всё было в порядке. Он постоянно чем-нибудь занимался. Он работал в саду и играл в кегли. Он разгадывал кроссворды и смотрел по телевизору интеллектуальные игры, отвечая правильно, по меньшей мере, на восемьдесят процентов вопросов. Он не позволял себе засиживаться. Ему по-настоящему повезло, потому что он никогда не принадлежал к тем, кто жалуется на жизнь и хандрит — у него был довольно мирный характер. А постоянная хандра ни к чему хорошему не приведёт. Если не думать о хороших вещах, то какой смысл жить? Лучше уж тогда умереть.
Поднявшись с кровати, Кол нашарил ногами свои шлёпанцы и пошёл в ванную комнату. У него была великолепная ванная, блестящая и красивая, с отдельной душевой кабинкой. Он всегда мечтал иметь душевую кабинку, и теперь она у него была. Он должен сказать спасибо Теду, который сделал его своим наследником. Бедный старина Тед. Бедная Элспет. Но он не хотел думать об Элспет. По крайней мере, пока он не выпьет чашку чая.
После душа Кол надел рубашку с короткими рукавами и серые брюки. Никакого галстука. Он приготовил себе тосты и заварил чай. Во время завтрака он слушал радио. Примми весело чирикала в своей клетке, иногда задевая колокольчик, чтобы привлечь его внимание. Раньше он держал волнистых попугайчиков, но теперь у него осталась только Примми. Она не доставляла ему особенных хлопот, и она ему нравилась. Он скормил ей несколько кусочков яблока, налил свежей воды. Потом зазвонил телефон.
— Алло?
— Кол? — Это была Мойра. — Как поживаешь?
— Я только что встал с постели, — пошутил он. — Только посмотри на время.
— Давно пора вставать, — ответила Мойра, которая знала всё о привычках Кола. — Тебе предстоит долгий день. Вчера вечером Джилл напомнила мне, что сегодня её день рождения, и я подумала, что мы могли бы устроить неплохую вечеринку в клубе. Что скажешь?
— О, Мойра…
— Не волнуйся, я позабочусь о подарках.
— Дело в том, что я не могу, — объяснил Кол. — Я еду навестить Элспет.
— Ах, — Мойра прищёлкнула языком, — какая я глупая. Совсем забыла.
— Мне бы очень хотелось прийти, правда, но…
— Я знаю. Бедняжка. Мне очень жаль.
— Иногда она что-то замечает. По крайней мере, так они говорят. Прошло уже шесть недель, и я не могу откладывать дальше…
— Нет. Конечно, нет. Не беспокойся, я всё объясню Джилл. Будь осторожен в дороге. Делай остановки, если будешь уставать. Ты знаешь, что тебе это необходимо.
— Посмотрим. — Мойре не особенно нравилось, что он ездил в Брокен-Хилл и обратно за один день. Она говорила, что для него это слишком напряжённо. Но Кол предпочитал именно это; у него не было лишних денег на ночь в гостинице а единственным другим вариантом была Марион, дочь Элспет. Она очень милая, но у неё четверо маленьких детей и собака, за которыми ей нужно присматривать. Когда он оставался у Марион на ночь, ему приходилось спать на двухъярусной кровати или довольно пахучем резиновом матрасе. Потом у него всегда болела спина.
Он предпочитал провести шесть часов за рулём. Кроме того, в середине был двухчасовой перерыв.
— Ладно, завтра я тебе позвоню, — сказал он. — Ты мне всё расскажешь.
— Хорошо.
— Желаю как следует повеселиться. Я слышал, там будут великолепные креветки.
— Прекрати, — сказала Мойра и захихикала. С тех пор, как в клубе она случайно уронила на платье тарелку с тушёными креветками, это стало их общей шуткой о её реакции на морепродукты. — Веди себя хорошо.
— Ты тоже.
— Я принесу для тебя жаркое барашка.
Ещё одна шутка — Кол ненавидел жаркое барашка. Он засмеялся и повесил трубку. Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы вспомнить, что он должен делать дальше: посуда, подумал он. Точно. Он постарался