Дорога

тоже не обнаружил его. Если мы вернёмся назад, то сможем заняться поисками.
— Ребёнок? — задохнулась Линда — Какой ребёнок?
— Его там не было, — мрачно ответил Алек. — Послушай, мы пытались его найти, так? Сейчас он может быть где угодно.
— Мы действительно пытались, — уверял кого-то Росс, — возможно, Линду. — Мы дали собаке футболку, но у неё не особенно хороший нюх.
— Ребёнок наверняка ходил по всему дому и двору! — запротестовала Дел. — Запахи сбивали беднягу с толку!
— Да, да. — Алек вздохнул. — Но, как я уже сказал, он может быть где угодно. Можно искать его неделю и всё равно не найти. Не исключено, что в этот самый момент он находится в Сиднее.
— Если он не прячется, — с беспокойством заключила Линда. — Может быть, он прячется. Умышленно. Если мы приведём в дом других детей, он может подумать, что никакой угрозы больше нет, и выйти.
— Линда, — прервал её Росс, — там не работает телефон. Не говоря обо всём остальном…
— Я знаю, что телефон не работает. Вы уже говорили об этом.
— …не говоря обо всём остальном, Линда, там вы будете отрезаны от внешнего мира. И вы не знаете, ну, вы не знаете, кто может туда вернуться…
— На место преступления? Разве такое бывает? — возразила Линда.
— Может быть, они что-нибудь там забыли, — прозвучала осторожная реплика Верли. — То, что могло бы навести на них подозрение. Это вполне вероятно.
— Ребёнка, — сказала Дел.
Потом возникла пауза — или приглушённое бормотание. Когда его мать спросила «Что?», Питер понял, что кто-то продолжал говорить, но очень тихим голосом.
Оказалось, что это был Алек.
— Я же сказал, что никто не будет двигать эти тела, — объявил он. — Ни в коем случае. Они распадаются на части. Они гниют. Повсюду стоит невыносимый запах.
— О, ради бога! — с неприязнью воскликнула Верли.
— Ты сам это сказал! — В голосе Линды прозвучала нотка триумфа. — Какую пользу тела могут принести полиции, если они уже в таком плохом состоянии? Мы тем более можем их убрать.
Верли издала ещё один слабый протест. Алек посоветовал Линде самой заняться трупами, если ей так хочется; она может принять другое решение, когда собственными глазами увидит их. Ноэл заметил, что вопрос о том, следует ли кому-нибудь оставаться в Торндейле, или нет, является вторичным. Намного важнее решить, что им следует делать, чтобы выбраться из того безвыходного положения, в котором они по несчастью оказались.
— Стоит ли нам продолжать ехать? — спросил он. — И куда нам лучше ехать — на север или на юг? Или нам лучше ждать здесь, у дороги, и надеяться, что кто-то уже оповестил полицию и они скоро приедут? Мы должны прийти к общему решению.
Последовало долгое молчание. Питер с нетерпением ожидал услышать, что скажут другие в ответ на вопросы его отца, но в этот момент его внимание привлекла Роузи. Она хотела, чтобы он поставил крестик в один из квадратиков, которые она начертила на земле. Когда он послушался, она подняла крик. Не в этот квадратик, потребовала она. Это был её квадратик!
— Но там ничего нет, — попытался возразить Питер.
— Я собиралась рисовать там потом! Поставить туда мой нолик!
— Хватить ныть, — с раздражением сказал Питер. — Я сотру крестик. Вот. — Он уничтожил злополучный крестик подошвой ботинка. Роузи наблюдала за ним, шмыгая носом. Когда он закончил, она указала на другой квадратик.
— Можешь поставить его сюда.
— Почему?
— Потому.
— Но тогда не получится прямой линии. Мы должны сделать так, чтобы получилась линия.
— Но я так хочу!
— Ладно. — Питер тяжело вздохнул и сдался. Он не собирался вступать в спор. У него не было на это сил. — Вот. Так хорошо? Ты довольна?
— И сюда. И сюда.
— Роузи, сейчас твоя очередь. Не моя.
— А-а.
Она начала рисовать на земле нолик, и Питер снова напряг слух, стараясь уловить слова взрослых. Это было нелегко, потому что они вновь понизили голоса. До него доносились только отдельные слова «помощь», «дорога», «положение». Минуты шли. Голоса становились то громче, то тише, словно шум волн на пляже.
Питер отогнал от губ назойливую муху и позволил Роузи выиграть в «крестики-нолики» три раза подряд. Когда он снова взглянул на часы, то увидел, что было уже пятнадцать минут двенадцатого. Луиз слушала плеер больше получаса.
Проклятье, подумал он, зная, что батарейки скоро сядут.
— Питер.
Питер вздрогнул. За угол фургона заглядывал Ноэл. Он извинился за то, что напугал сына, хотя он нисколько не помешал Роузи — она даже не заметила ею, настолько сильно была занята рисованием очередной сетки.
— Сейчас мы собираемся пообедать. Мама хочет, чтобы вы