Дословный перевод

на пункты три и пять в приложении.
— Черт… — Герман ещё раз прочел их, сразу поняв, что старшая дочь не просто выторговала ему карт-бланш. Она ещё и отомстила за свои травмы и обиды, причем, так, что упрекнуть её в этом невозможно. — Как ты уговорила Даниила на это согласиться?
— Если бы он был против, как ни уговаривай, ничего бы не вышло. Полоз не хочет конфликта. Он просто сделал все, чтобы иметь влияние в компании. Ну, и, наверное, развлекался, он человек… специфический.
— Очень специфический, поэтому пускать его в совет директоров никто и не хотел. А теперь он там в своем праве.
— Ну, как следует из пункта три — если принимаемое решение не идет вразрез с его личными и финансовыми интересами, а насколько я знаю, официально вас ничего не связывает, при голосовании он поддержит тебя, — от стресса и эмоционального напряжения у Алены с каждой минутой все сильнее болела голова. Поэтому она решила, что хватит на сегодня. — А пятый — лишает возможности передачи права голоса другому лицу на два года. И на три — продажи или иного отчуждения активов.
Конечно, сейчас нужно съездить к маме, но мельком брошенный взгляд на дверцу шкафа из темного стекла подтвердил, что этим можно организовать ещё один инфаркт — девушка выглядела не больной, но измученной. Темные круги под глазами и некоторая вялость движений родительницу точно не успокоят.
— Я хочу немного отдохнуть, а потом съездить к маме. Где она?
— Ира в санатории, здесь, в пригороде. Хочешь остаться тут или поедешь к себе?
— В каком смысле — к себе? Я же продала квартиру, — она поднялась, собираясь выйти. — Остановлюсь в гостинице, а через пару дней улечу домой.
— Ничего ты не продала. Езжай к себе. Ключи у твоего… — Герман запнулся, не зная, как обозначить Женькин статус, — …»мужа». Квартира была подарком, а их не возвращают.
Алена замялась на пороге, не зная, что сказать. Конечно, она была благодарно, но… Это ещё одна ниточка, которой отец пытается её привязать. И думала она так не от подозрительности или ещё каких-то темных мыслей, просто хорошо знала своего родителя.
— Спасибо, но это было лишним. Кстати, насчет замужества — чья была идея? — хоть перевод темы и выдал её колебания, Николай Петрович не стал это подчеркивать.
— Общая. Он предложил, а я согласился.
— Что-нибудь узнали? Ну, помимо того, о чем лучше понятия не иметь.
— А то как же. Правда, все по мелочи, зато немного навели шороху, теперь все присмиреют на пару месяцев. Ален, он вряд ли когда-нибудь поднимется до моего уровня. Или того, который займешь ты, если останешься. Не потому что нет ума или амбиций. Все у него есть, но…
— … но он верит, что кого-то ещё интересует справедливость, хотя и делает вид, что это не так. И это очень хорошо, потому что цинизма во мне одной на двоих хватит. Ладно, нам пора, ещё увидимся, — девушка забросила ремень сумки на плечо. — Была рада снова увидеть тебя, пап.
— И я тебя, дочь.
Она пару секунд постояла на месте, но, так не дождавшись попытки обняться на прощание, только невесело улыбнулась и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. В конце концов, они с отцом друг друга стоят…
В гостиной атмосфера не только накалилась, но и вообще отдавала легким психическим нездоровьем. Во всяком случае, Алина, сжавшись в углу дивана, посматривала на Женьку с каким-то странным чувством, словно ждала, что он на неё кинется и искусает. Власов заниматься покусанием не спешил, развалившись в кресле и копаясь в недрах мобильного телефона, вообще не обращая внимания на испуганную девушку. Илья, после того, как позвал младшую сестру, и вовсе куда-то делся и на глаза не показывался.
— Я освободилась, — Алена подошла к Женьке и, ничуть не стесняясь присутствия Алины, села к нему на колени.
— Вот и замечательно, — он сразу убрал гаджет и удобнее перехватил девушку, чтобы ей было комфортнее сидеть. — Сейчас к твоей маме?
— Нет, к ней поедем утром, надо отоспаться, зачем её пугать лишний раз… — Лёна прижалась щекой к его виску и прикрыла глаза. — Поехали отсюда, а?
— Прямо воссоединение счастливого семейства… — видимо, вчерашний опыт все же не пошел впрок, раз Алина решилась подать голос.
— И не говори, сестренка. Вот она — плебейская радость, — оборачиваться Алена не стала, но с Женькиных колен слезла. — Всего хорошего, Алин. Не уверена, что ещё увидимся до отлета, поэтому передавай привет Антоше. И помни, что я тебе сказала.
Младшая порывалась что-то ответить, но, наткнувшись на взгляд Власова, благоразумно замолчала, а потом и вовсе убежала вверх по лестнице.
— Дурдом какой-то… Жень, что происходит?
— Я тебе потом расскажу. Просто эта цаца доигралась и теперь