Дословный перевод

но сама она не смогла отгородиться ни от обиды на Женьку, ни от страха и злости. А Инка сама себя предложила в подозреваемые, потому что это правильно. Паноптикум отдыхает…
— Ради этого она прилетела из Владивостока? Не проще ли послать письмом или имейлом?
— Знаешь, об этом я как-то не подумала…
А ведь и в самом деле — проделать такой путь только ради сообщения такой новости… И это при том, что уверена — сестра на её свадьбу не собирается. Конечно, есть ещё вариант, что ей хотелось увидеть лицо старшей, когда та узнает, что её бывший жених собирается стать мужем Алины.
— Итак, оставляем её в качестве переменной, — к ряду ноликов прибавился крестик. — Себя и Женю я ставлю константами, потому что нет мотива и у нас алиби — я была с Сережей, а брат физически не мог находиться в двух местах одновременно.
Герман только глаза закатила.
— И что из этого я должна понять? — изрисованный лист представлял собой что-то вроде разбросанных бильярдных шаров с парой крестиков на окраине.
— Получается, что у окружающих тебя сейчас нет причины для таких действий. Вывод — работает кто-то извне. Но в последние три года ты ни с кем особо не контактировала, поэтому и появляется главный критерий этой задачи — время. Что-то происходит именно сейчас, из-за чего и решили тебя напугать. А теперь хорошо подумай, с чем это может быть связано.
— Что-то я не уловила в этом математическую модель… — Алена откинулась на подушку, пытаясь следовать совету Власовой. К сожалению, голова работать не то, чтобы отказывалась, но и не особо варила.
— Мы сейчас собираем данные, а потом уже будем укладывать их в схему…
Договорить, что там за схема, не дал звонок мобильника. Инна, страдальчески морщась, полезла посмотреть, кто там её так захотел в неурочный час, а Герман всячески крутила изложенные подругой факты, но к какому месту их приложить, понять не могла.
Да, если все идет из Владивостока, тогда все намного проще и, одновременно, сложнее. Проще — не нужно пытаться найти врагов здесь. А сложнее — значит, недоброжелатели намного более могущественны, чем казалось изначально. Конечно, можно позвонить отцу и спросить, все ли у них хорошо. Вот только маленький нюанс — родитель не захочет с ней разговаривать. Во всяком случае, по телефону. Не зря же он за пару часов до её отъезда приехал в аэропорт…
Около трех лет назад.
Время, оставшееся до вылета, тянулось, как резиновое, заставляя Алену сожалеть о выбранном конечном пункте. И ведь можно было бы назвать город, рейс в который намного ближе. Но она поступила глупо, даже по-идиотски — попросила у таксиста карту и, закрыв глаза, просто ткнула наугад пальцем. Нет, конечно, все могло быть намного хуже и вместо Европейской части России пришлось бы уезжать куда-то за полярный круг, но и тот населенный пункт, в который уперся короткий ноготь, тоже не особо радовал. Почти десять тысяч километров. Ладно, значит, нужно просто положиться на удачу.
Несмотря на довольно теплую погоду, девушка, сидящая в углу, куталась в плотную кофту. Худая, с заострившимися скулами и запавшими щеками, она производила впечатление только-только оправившейся от тяжелой болезни. Темные волосы, скрученные в тугой узел, открывали высокий лоб и подчеркивали резкие черты лица, но назвать её красивой вряд ли бы кто-то смог. Да и не до того было сейчас Алене. Может, и к лучшему, что в этой забитой и измученной девчонке никто не узнавал одну из самых популярных представительниц местного бомонда. В конце концов, ничего хорошего ей эта известность не принесла.
Прикрыв глаза, девушка снова прокрутила в голове прощание с мамой. Милой, домашней, любящей мамочкой. Которая так и не смогла понять, почему старшая дочь уезжает. Хотя, нет, не так. Поняла. Но принять не смогла. И пока сама Алена торопливо укладывала вещи в пару чемоданов, бегала следом, заламывая руки и уговаривая не спешить, потерпеть до вечера.
— Аленушка, подожди немного, давай мы все вместе обсудим, решим. Не нужно так, — слезы, текущие по щекам женщины, заставляли дочь ежиться и стискивать зубы. Почему-то даже собственная боль не так сильно давила, как эти прозрачные капли, смывающие искусно наложенные румяна.
— Мам, так надо, — она брала с собой только самое необходимое. К черту все эти дизайнерские штучки и дорогие шмотки!
Захлопнув крышку, Алена повернулась к матери и прижалась к её плечу, пахнущему фрезией. Именно этот аромат всегда ассоциировался с домом и заботой, только сейчас это не поможет.
— Мамуль, — не сдержавшись, девушка тоже всхлипнула, зарываясь лицом в мягкие пряди. — Я не могу остаться. Хочу, но не могу.
— Давай дождемся, когда приедет отец, он все решит…
Да уж, это