Дословный перевод

кивнул в сторону двери ванной, приглашая закончившего укладывать сумку с медикаментами мужчину пройти за собой.
Свет в санузле так никто и не выключил, пол был залит водой, которая пропитала лежащее возле раковины большое полотенце, но тут не до вопросов уборки.
— Насколько серьезно?
Врач «Скорой» сразу понял вопрос, не прося что-то уточнить.
— Физически с ней все нормально. Кровопотеря небольшая, но резко вставать пока не надо — первые пару дней может быть головокружение. Организм молодой, сильный, так что поправится быстро. Более-менее серьезных порезов только три, на них наложил швы, остальные заживут и так. Обрабатывать перекисью водорода или раствором хлогексидина, повязки носить дней пять-шесть, но если дома — можно без них, чтобы кожа лучше дышала. Швы снимать дней через десять. Сильно ныть не должно, но если станет совсем уж невмоготу, дадите обезболивающее, — пожилой мужчина, немного подумав, добавил. — Но её нужно показать другому специалисту…
— Хорошо, найду ей нормального психолога, — Власов вложил несколько банкнот в карман форменной темно-зеленой рубашки.
— Вы поймите, нормальный человек на суицид не пойдет. Тут нужен не психолог, а психиатр. И как можно скорее, — медик кивнул в сторону ванны, все ещё наполненной водой. Насыщенно-розовый оттенок смотрелся настолько невинно, что в первый момент даже не сразу было понятно — кровь это или краситель. — Не тяните с этим…
— Я понял, спеца по мозгам найдем, — карман принял ещё одну купюру. — А в отчете по выезду напишите, что пациентка поранилась, а сосед с испугу перепутал. Он же вызвал, сказав, что вены порезала?
— Да.
— Вот и отпишитесь, мол, чистила картошку, нож выскользнул из мокрой руки и глубоко порезал запястье.
Медик укоряюще качнул головой, но против воли оплачивающего банкет не пошел.
— И ещё. Вы её глаза видели?
— Да.
— Может, конечно, от стресса… — судя по неуверенности в голосе, врач и сам не особо надеялся на такое. — Вы за ней присмотрите. Одну сегодня ни в коем случае не бросайте. И вообще — пусть будет на виду, — этот совет мужчина дал, уже выхода из квартиры.
— Хорошо. И ещё раз спасибо.
Аленка сидела в той же позе, в какой они её оставили — сжавшись в клубок, с ногами забравшись в кресло. Нормальная теплая погода стояла всего несколько дней, и после недавно закончившихся майских заморозков и раннего окончания отопительного сезона в квартире было прохладно, но становилось понятно — не потому девушка периодически конвульсивно вздрагивает.
— Ты как? — Женька присел рядом с креслом на корточки, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Нор-рмально, — хотя ответ получился и заикающимся, но говорила она довольно твердо.
— Ален, тебе переодеться надо, не сиди в мокром, — парень помог ей встать и потянул край полотенца, в который она тут же вцепилась. — Я отвернусь, а ты быстро раздевайся и вытрись.
— Дай мне халат, — Герман кивнула на что-то темно-синее, лежащее в изножье кровати.
— Сейчас.
Требуемое он повесил на руку кресла, а сам отвернулся, задумавшись над одним фактом, который раньше как-то не пришел в голову. Кто бы ни пытался сегодня её «самоубить», смерть девушки в планы не входила. Даже если отбросить то, что сам Власов ей верил, организовавший инсценировку не знал одной маленькой, но очень показательной детальки. Алена боится вида крови. Причем, как ни парадоксально, именно своей. Вон, за ним, ударенным Серегой, легко ухаживала, а стоит самой порезаться — дурнеет. И ни за чтобы не попыталась свести счеты с жизнь, вскрыв вены.
— Все?
— Нет, — она пыталась просунуться в зауженные рукава, но плотный слой бинтов не давал этого сделать. — Открой шкаф, там, на верхней полке, должна быть футболка.
Покопавшись в её вещах, Женька вытащил что-то бледно-голубое, мягкое и вылинявшее до состояния половой тряпки.
— Она?
— Да.
Все так же, не оборачиваясь, он протянул одежду Аленке.
Несмотря на серьезность ситуации, было во всем этом что-то неправильное. И сама эта фикция попытки самоубийства, и вообще какие-то странные попытки напугать. Только вот то, что причинили ей реальный вред, этим уродам на благо кармы не пойдет. И целости костей — тоже. Теперь нужно вычислить эту скотину и на всю жизнь отучить так поступать.
— Теперь можно.
Девушка стояла перед ним в растянутой майке, длиной почти до колена, и рассматривала повязки на руках. Благодаря темным кругам под глазами Алена сейчас была похожа на домашнюю версию готессы — мрачность, бледность и торчащие дыбом темные волосы.
— А теперь рассказывай, с чего все началось, — заметив, что она с каким-то недоумением