Дословный перевод

осматривается по сторонам, Власов потянул её на кровать и, накинув на плечи забракованный халат, усадил Алену себе на колени. Без всякой задней мысли, просто, чтобы она успокоилась и перестала трястись.
— Я сама ничего не понимаю… — резко повернувшись, она почти вцепилась в его шею, так что даже стало немного больно от хватки впившихся в кожу пальцев. — Когда в квартиру зашла, никого не видела. А потом перед глазами что-то мелькнуло… — Девушка ещё сильнее вжалась в него, холодя щеку прикосновением мокрых волос. — Только запах помню. Противный такой, сладковатый. До сих пор привкус на языке…
Так, теперь хоть понятно, что у неё с глазами. Если траванули чем-то, вроде хлороформа, там и не такие зрачки будут.
— Тшшш… — Женька чуть сжал Алену, чувствуя, как её ещё сильнее затрясло. — Ты же у меня боевая, смелая, не плачь. Мы найдем этого урода и ноги ему выдернем, — не зная, как успокоить, отвлечь от этого всего, он осторожно поцеловал её в висок. — Или что ты там с них хочешь сделать?
— Н-н-не знаю, — она стиснула зубы, пытаясь подавить судорожные всхлипы. — Я п-п-просто хочу, чтобы меня ос-с-ставили в покое.
— Оставят. Не по-хорошему, так по-плохому, это я тебе обещаю, — Власов наклонился, собираясь в шутку поцеловать её в кончик покрасневшего и чуть припухшего носа, но в этот момент Алена вскинула голову, и получилось так, что он коснулся её губ. Вроде, ничего преступного, но его от этого как-то торкнуло. Как будто оголенного провода коснулся.
Да и сама девушка даже всхлипывать перестала, уставившись на него темными глаза, в котором было изумление пополам с каким-то испугом. И то, что относится он не к произошедшему в ванной, тоже было понятно.
— Ален, изви… — договорить ему не дали — она положила пальцы на его губы, не давая закончить извинение. И несколько секунд смотрела так пристально, как будто пыталась разглядеть что-то на глубине зрачков.
— Молчи.
Это было единственным, что она потребовала перед тем, как убрать руку от лица и прижаться к его рту губами. Женька даже немного опешил от такого напора, но отдергиваться не стал. У подруги стресс, если так ей проще, пусть лучше целует, чем плачет.
Так он думал минуту, может, чуть больше, а потом как-то незаметно, но уверенно перехватил инициативу.
И плевать, что все это время старался не думать об Аленке, как о женщине. И принципиально не смотрел, как пусть, и не самая женственная, но привлекающая внимание одежда облегает ладную фигурку.
И целовать её было обалденно приятно. Даже не так — возбуждающе.
А вот эта мысль немного отрезвила, потому он отодвинулся от тесно прижавшейся к нему девушки и хоть не перестал осторожно касаться губами бархатистой щеки, смог прошептать:
— Аленка, завтра жалеть будем.
— Мне все равно, — она чуть отстранилась, снова бросив на него такой же непонятный взгляд. Темно-карие глаза сейчас ещё потемнели, скрадывая линию раздела радужки и расширившегося зрачка. — Но, если не хочешь, принуждать не буду.
— Блин, в том и дело, что хочу, — пальцы зарылись в короткие мокрые пряди, перебирая их и чуть оттягивая её голову.
— Тогда, не знаю, как ты, а я жалеть не стану, — до лица ей в такой позе было не дотянуться, и Алена, слегка повернувшись, несильно прикусила его запястье, оставляя на коже красноватые следы от своих зубов.
Видимо, у него в мозгах был какой-то стоп-режим, потому что после этих слов Власову тоже стало пофиг на то, как они завтра будут смотреть друг другу в глаза. Придумают, как разрешить эту… непростую ситуацию.
Пока Аленка не успела передумать или добавить ещё что-то, он резко, так, что даже немного губы засаднило, прижался к её рту, не давая отодвинуться. Ладони легли на высокие скулы, чуть нажимая, запрокидывая голову, касаясь пальцами тонкой кожи виска, аккуратных мочек ушей. Тихонько поглаживая, нажимая чувствительные точки на шее, одновременно успокаивая и возбуждая.
Понимая, что ей уже нечем дышать, все равно не мог отпустить губы, разве только стараясь чуть ослабить нажим рук, чтобы не наставить синяков. Даже прикосновение шершавой ткани бинтов, закрывающей ранки, к шее не раздражало, а придавало какую-то дополнительную остроту. Захотелось потереться лицом о подбородок, скулу. Оставить свой запах на её коже.
Но касание марли немного отрезвило — скоро должно отойти действие «заморозки», потому Женька осторожно отвел её ладони, придерживая за запястья, стараясь не дотрагиваться до прикрытых порезов.
— Не напрягай руки. Потом болеть будет.
— Жень. Заткнись, а?
Чтобы он не смог возразить, Алена неожиданно сильно толкнула Власова в плечо, заваливая на кровать. И тут же опустилась ему на грудь,