Кто не знает драконов? Какой истинный поклонник фантастики и фэнтези не встречал этих существ на страницах своих самых любимых произведений? Драконы огромные и крошечные, смешные и коварные, послушные и свирепые — такие разные и такие вездесущие!
Авторы: Кард Орсон Скотт, Молзберг Барри Норман, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Новик Наоми, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, Диксон Гордон Руперт, де Линт Чарльз, Эллисон Харлан, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Хоффман Нина Кирики, Шепард Люциус, Суэнвик Майкл, Бир Элизабет, МакКиллип Патриция Анна, Рид Роберт, Сомтоу С. П., Мэрфи Пэт, Тони ДиТерлицци & Холли Блэк, Кэролайн Джайнис Черри, Стрэн Джонатан, Джаблон Мэрианн, Лэнеган Марго, Блэйлок Джеймс, Линн Элизабет, Маккефри Энн и Тодд
надменно она вела себя с королем и как ей повезло, что он не повесил ее за это! Вдруг в дверях показался Капитан — сплошные кожаные доспехи и ярость. Он даже не снял шлема, потому что зашел в дом всего на минуту.
— Пошли со мной, — велел он. — Я тебе кое-что покажу. — Он набросился на меня так стремительно, что я не успела увернуться. Он схватил меня за руку, оторвал меня от моего занятия и вытолкал за дверь, не дав мне времени отмыть руки, облепленные тестом и мукой. — Я покажу тебе, что бывает с девками, которые не делают, что им приказано.
Редди привстала, Амбер и Роупер повернулись ко мне, словно близнецы, но я знала, что они не помогут, просто будут смотреть, открыв рты. Они никогда не спорили с ним, не задавали вопросов. Они не собирались меня спасать. Мы оказались на залитой солнцем улице, я — как была, в переднике, в муке. Я стряхнула руку отца, но он снова поймал меня за локоть, грубо, чтобы все видели, что он мой хозяин.
— Эта женщина, — пробормотал он таким тоном, словно родиться женщиной уже являлось преступлением. — Она поклоняется деревянным святым — ты их видела. Она простирается ниц перед этими чучелами. Одного этого достаточно для того, чтобы ее бросили в темницу.
По закону этим людям разрешалось следовать своим верованиям, их не трогали. Несмотря на то что наши боги, боги Аквилинов, были богаче и могущественнее — их истории и родословные были подробно записаны и изображены на стенах для тех, кто не умел читать, а вере в наших богов учили в церкви и школе, — поклонников святых не преследовали, им позволяли строить свои храмы, бормотать свои молитвы. Мы только смеялись над ними.
— Она была одной из нас, из верующей семьи, но нянька вложила ей в голову бредни о святых, совратила ее с пути истинного.
Ах вот какова причина его злобы!
— Ее накажут за это? — спросила я; я не знала, что говорил закон насчет наших людей, перешедших в веру святых, но не думала, что это является серьезным преступлением.
— Нет! — Он толкнул меня вправо, под галерею, и мы пошли вдоль колоннады; люди бросали на нас мимолетные взгляды, но были слишком заняты своими делами, чтобы заговаривать с нами. — Она оскорбила Короля своим отказом!
— Отказом в чем? — Я вырывалась не слишком сильно, чтобы не устраивать сцену. — Отпусти меня! Я пойду с тобой!
— Пойдешь, пойдешь. — Но он не выпустил мою руку. — Отказалась отдать ему себя. Свою руку или свое тело. Он предложил ей стать его женой или наложницей. Женой! После того, как она болталась по полям со своими овцами! Кто знает, какую заразу она там подцепила! Кто знает, с кем она там валялась! И вот наш Король говорит: я беру тебя, я спасу тебя, ты так красива, что я готов сделать тебя своей королевой или возлюбленной! Но она говорит «нет»! Она предпочитает иссохнуть на своих холмах, бормоча свою тарабарщину, молясь своим идолам! Сумасшедшая или, по меньшей мере, безрассудная девчонка. Однако ты сама увидишь. — Он тряхнул меня, и я зашаталась. — Ты увидишь, как наказывают за безрассудство и упрямство.
Мы шли по задворкам, по узким вонючим немощеным улочкам. Он толкал меня вперед. Мы проходили мимо борделей и казарм; солдаты курили, высунувшись из верхних окон, ухмылялись, пялясь вниз; старухи, сидевшие в дверях домов, окидывали нас пронизывающими взглядами. Затем мы повернули за угол и оказались перед тюрьмой, зданием без окон, окруженным стенами, увенчанными железными остриями и утыканными осколками стекла.
Стражник у входа отдал честь моему отцу, глядя прямо перед собой. На мгновение я ощутила горечь оттого, что принадлежу Капитану. Солдат отдал честь лишь званию моего отца; сам Капитан как человек был для него пустым местом. Я тоже была в его глазах пустым местом — посылкой или документом, который Капитан принес с собой на службу.
Мы вошли внутрь и зашагали во мраке, среди глухих каменных стен, углубляясь в недра тюрьмы, пока не затерялись в ней окончательно. Неужели он собирается посадить меня в тюрьму? Неужели запрет меня в камере, чтобы я усвоила его урок? Но я не собиралась усваивать его, меня не страшили ни стены, ни охрана, ни годы заключения.
В конце концов мы подошли к открытой двери; часовой выпрямился, увидев отца, но на меня взглянул с тревогой. Изнутри послышался свист кнута, похожий на негромкий разгневанный вопль, и звук шлепка по чему-то влажному.
В просторном помещении, несмотря на размеры, стояла духота. Ты сразу понимал, что здесь творились злые дела; орудия зла виднелись среди теней, а посредине комнаты, в свете факелов, собралась группа людей.
Они окружали какую-то женщину, державшуюся так прямо, словно она смотрела с вершины холма на далекий маяк. Она стояла спиной к нам; платье ее на плечах превратилось в лохмотья от
