Кто не знает драконов? Какой истинный поклонник фантастики и фэнтези не встречал этих существ на страницах своих самых любимых произведений? Драконы огромные и крошечные, смешные и коварные, послушные и свирепые — такие разные и такие вездесущие!
Авторы: Кард Орсон Скотт, Молзберг Барри Норман, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Новик Наоми, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, Диксон Гордон Руперт, де Линт Чарльз, Эллисон Харлан, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Хоффман Нина Кирики, Шепард Люциус, Суэнвик Майкл, Бир Элизабет, МакКиллип Патриция Анна, Рид Роберт, Сомтоу С. П., Мэрфи Пэт, Тони ДиТерлицци & Холли Блэк, Кэролайн Джайнис Черри, Стрэн Джонатан, Джаблон Мэрианн, Лэнеган Марго, Блэйлок Джеймс, Линн Элизабет, Маккефри Энн и Тодд
а в это время корабль Огастеса Сильвера переваливается с волны на волну где-то в Тихом океане, приближаясь к проливу Золотые Ворота с полным трюмом драконьих костей. Что я скажу Сильверу? «Меня прислал Филби»? Или как-нибудь позагадочней: «Привет от Филби». Может, в этих кругах при встрече принято просто подмигнуть, или сделать особый знак, или напялить специальную кепку с футовым козырьком и вышитым спереди глазом в пирамиде. Я чувствовал себя полным дураком — но я же обещал Филби. На рассвете в его гараже уже горел свет, и посреди ночи меня разбудил металлический визг, резко смолкший, а затем я услышал злорадный гогот Филби и обрывок песни.
Мне было поручено поговорить со старым китайцем по имени Вунь Ло в забегаловке на углу Вашингтон-стрит. Филби назвал его «связным». Я должен был представиться другом капитана Огастеса Сильвера и ждать дальнейших указаний. «Указаний» — что это, черт побери, за жаргон? Прошлой ночью, под тусклой лампой, такой разговор казался разумным, совершенно правильным; на промозглом рассвете же — смехотворным.
Поездка заняла без малого шесть часов, по извилистой прибрежной дороге, местами осыпавшейся после зимних дождей. Из скалистых бухточек поднимался туман и стлался по склонам, заволакивая серым покрывалом набрякшие от росы полевые цветы и прибрежные травы. Из мглы проступали серебристые частоколы изгородей с тут и там насаженными на жерди коровьими или козьими черепами, и пролетали мимо почтовые ящики — по шесть-семь ржавых коробок на столбах, опасно накренившихся к морю бок о бок с перекрученными кипарисами, будто приготовившимися прыгнуть с обрыва.
Время от времени без малейшего предупреждения туман рассеивался, и в мгновение ока передо мной возникала километровая полоса абсолютно чистого шоссе — неестественно четкого, кристально ясного, по контрасту с предыдущей размытостью. Или же вдруг открывалась дорога в небо, противоположный конец которой, обмакнутый в переливчатую лазурь, выглядел далеким и недостижимым, как конец радуги. Поперек одной такой дороги, объявившись в фокусе, может, секунды на три, неуклюже прохлопал крыльями некий силуэт — возможно, огромной птицы, летящей будто против сильного порывистого ветра низко над стелющимся туманом. С тем же успехом это могло быть что-то совершенно иное, гораздо выше. Дракон? Какое-нибудь из творений Сильвера, гнездящихся в густых изумрудных лесах Берегового хребта? Кто его знает. Но, как я уже говорил, летело оно с явным трудом (от старости?), и у меня на глазах что-то от него отвалилось (кусок крыла?) и, бешено крутясь, упало в море. Может, просто смелая цапля выронила веточку, которую несла в гнездо. Туман тут же сомкнулся, или, вернее, машина проскочила узкую прогалину, и шанс опознать, изучить это существо был упущен. Можно было, конечно, повернуть машину и немного проехать назад, но едва ли опять так же развиднеется, а если и развиднеется, наверняка летун уже скрылся. Так что и дальше я рулил как рулил, выписывая вслед за дорогой виражи между заросшими секвойей холмами, которые вполне могли сойти за искусные декорации, развешанные вдоль призрачного края Первого шоссе на скрытых в тумане крюках. И вот почти без предупреждения мокрый асфальт развернулся в широкую автостраду, а та продолжилась гудящим пролетом моста Золотые Ворота.
Внизу беззвучно боролись с приливом несколько суденышек. Не на одном ли из них плывет Огастес Сильвер, медленно, но верно приближаясь к Эмбаркадеро? Да нет, вряд ли. Судя по виду, это были рыболовецкие суда с полными трюмами кальмаров, креветок и пучеглазых окуней. Я доехал до окраины Чайна-тауна, припарковал машину и нырнул в толпу, которая текла по Джексон-стрит и Грант-авеню к Портсмут-сквер.
Праздновали китайский Новый год. Густо пахло миндальным печеньем и туманом, жаренной на гриле уткой и порохом, чесноком и водорослями. Над головой каскадами крошечных огненных брызг взрывались ракеты, одна из них полетела с горящим фитилем прямо вдоль Вашингтон-стрит, ввинтилась, рассыпая искры, в стену антикварной лавки и недвижно рухнула на тротуар, будто застеснявшись собственного фиглярства. Дым и грохот шутих, роенье толп и все сильнее грызущее под ложечкой ощущение бессмысленности этой затеи погнали меня по Вашингтон-стрит, пока я не ввалился в задымленный дверной проем узкого трехэтажного ресторанчика. Назывался он «Сам-Ву»
.
Повара в белых халатах рубили овощи. Шипели котлы-воки. На прилавке источали пар до нелепости гигантские чаши с белым рисом. Со сковородки на меня, мигая, уставилась рыбья голова с добрый арбуз величиной. А за столиком из хромированной стали и потертой формайки сидел мой связной.
Sam Woo в названии калифорнийской сети ресторанов гонконгской кухни — это не имя, а термин (астрологический и т. п.), обозначающий «тройная гармония».
