Кто не знает драконов? Какой истинный поклонник фантастики и фэнтези не встречал этих существ на страницах своих самых любимых произведений? Драконы огромные и крошечные, смешные и коварные, послушные и свирепые — такие разные и такие вездесущие!
Авторы: Кард Орсон Скотт, Молзберг Барри Норман, Сильверберг Роберт, Ле Гуин Урсула Крёбер, Новик Наоми, Бигл Питер Сойер, Йолен Джейн, Диксон Гордон Руперт, де Линт Чарльз, Эллисон Харлан, Джордж Рэймонд Ричард Мартин, Хоффман Нина Кирики, Шепард Люциус, Суэнвик Майкл, Бир Элизабет, МакКиллип Патриция Анна, Рид Роберт, Сомтоу С. П., Мэрфи Пэт, Тони ДиТерлицци & Холли Блэк, Кэролайн Джайнис Черри, Стрэн Джонатан, Джаблон Мэрианн, Лэнеган Марго, Блэйлок Джеймс, Линн Элизабет, Маккефри Энн и Тодд
быть доброй, но и жестокой тоже, когда бывала не в духе.
— Перри, ты станешь пажом, а потом рыцарем, а Мазери будет придворной дамой. Пойдемте пройдемся. Перед отъездом я хочу вас благословить.
Мы вышли из замка, оставив позади зубчатые стены, пошли по дороге, ведущей к южным поселениям, и углубились в лес, где жители замка заготавливали дрова. Несмотря на беременность, мачеха ходила быстро и ловко. На развилке она выбрала северный путь, ведущий к гавани, потом свернула на узкую тропу, которая привела нас на вершину возвышавшегося над морем утеса.
Мы стояли и смотрели на воду. Над безбрежным серым простором низко висели облака, а в просветы между ними лились лучи солнечного света, расцвечивавшие море серебристыми бликами. Вздымались серые волны, на гребнях вскипала пена, которую срывал ветер и швырял брызгами в небо. Влажный воздух пах солью.
Интересно, когда мы вернемся домой? Я подумал: раньше я так скучал по нашему прежнему дому возле королевского замка, где нам жилось так привольно и просто, где нас вкусно кормили, в саду росли фруктовые деревья и слуги улыбались. Теперь же, многое узнав от мачехи, я научился любить эту суровую землю. Если мне сопутствовала удача, я мог стрелой сбить утку, а камнем — зайца. Я различал травы и знал, какие годятся в пищу, а какие — на изготовление мазей и настоек для лечения болезней. Я знал несколько слов на языке огня и мог воспламенить уже обуглившееся полено. Еще я понимал шепот в стенах замка и слышал истории о тех, кто жил здесь много лет назад. В длинные темные зимние ночи я научился понимать язык снега и слышал, как падающие снежинки ведут сказания о небесах. Здесь тоже был мой дом.
Мачеха достала серебряную волшебную палочку. Мы с Мазери, взявшись за руки, стояли перед ней. Как она нас изменит? Может, сделает меня сильнее, а Мазери станет еще краше и пуще придется ко двору наших кузенов? Или одарит меня красноречием истинного дипломата, а Мазери — музыкальным даром? Или превратит наши лохмотья во что-то более приличное, чтобы не стыдно было показаться в королевских чертогах? С тех пор как мачеха забеременела, нам с Мазери никак не удавалось ни одежду уберечь от износа, ни волосы от спутывания, несмотря на все наши навыки в обращении с иглой и другие искусства.
— Оставьте же свое человеческое естество, горемычные дети мои, — шепнула мачеха и три раза стукнула меня палочкой.
Случилось нечто ужасное и странное. Во мне пробудилось что-то громадное и через желудок выглянуло горящими оранжевыми глазами. Оно захохотало, причем смех вырвался из моего горла. Потом оно выползло у меня изо рта — существо с темно-серебристой головой, блестящей и заостренной. Уж не знаю, как такое возможно, но в течение краткого мига я все еще оставался собой и глядел на этого змея, который через рот вылезал у меня из горла, и дивился тому, как мог он уместиться во мне, коль скоро был больше, чем я сам. А потом я уже смотрел другими глазами, и тело, которое в последнее время у меня росло не по дням, а по часам, растворилось в чешуе и гребне дракона.
Вот палочка мачехи трижды коснулась Мазери.
У меня перед глазами метнулась здоровенная серебристая чешуйчатая морда. От нее тянулось нечто длинное, наделенное собственной жизнью. От удивления я даже разинул рот, и — о ужас! — он раскрывался все шире и шире: я ощущал собственную пасть, которая провалом разверзлась у меня в голове и вела в глотку, растянувшуюся аж до самого хребта. Мелькал кончик моего собственного языка, который оказался длинным и черным, по-змеиному раздвоенным на конце.
В ветре я учуял целую сотню запахов: приближающийся снег, морскую соль, влажные слежавшиеся листья лесной подстилки, поднимающийся над замком дым, кровь зарезанных свиней, корица, мускус и амбровый запах мачехи. И что-то еще, какой-то маслянистый, рыбий запах. Я наклонил тяжелую голову и одним глазом взглянул перед собой. На камне билась, разевая и закрывая рот, крупная рыбина размером с человеческое дитя.
Рыба! Я был голоден, в моем нутре клокотало пламя, но что-то меня остановило. Запах сестры.
Из горла у меня вырвалось шипение.
Мачеха попятилась назад и рассмеялась:
— Ба! Перри, ты хорош. Странно все это. Вообще-то, я ожидала увидеть мышь!
В горле взревел огонь. На миг я закрыл рот, собирая пламя на языке, а потом разинул пасть, собираясь дыхнуть на мачеху.
Она выставила вперед волшебную палочку и загородилась ею от меня.
— Нет! — вскричала она. — Нет! — И снова трижды коснулась меня серебряной палочкой. — Да превратится противостояние в повиновение! Перри, теперь ты принадлежишь мне, мне! Впредь будешь выполнять мои приказания. Нельзя причинять мне вред!
Я ощутил сковавшие меня невидимые
