Драконы. Антология

поближе, — велела мачеха, — иначе я не смогу снова превратить тебя в девушку.
— Ты, мачеха, уже однажды превратила меня. И никогда более я не позволю тебе коснуться меня. Оставь меня!
— Мазери, ты хорошо подумала? — спросил отец.
— Она навлекла на меня беду. Я для тебя мертва, отец, и в том ее вина! — выкрикнула сестрица и уплыла.
Все рыбы последовали за ней.
— Я сделала все, что в моих силах, Кендрик, — заявила мачеха. — Ты же видишь. Упрямица своенравна и домой не вернется. Но у тебя теперь опять есть сын. Разве этого мало?
— Да, Геневра, мало. Ты заслуживаешь тех же страданий, что выпали на долю моих детей.
Он забрал у нее волшебную палочку, связал руки за спиной и повел в лес.
— Кендрик! — взвыла мачеха. — Я мать твоего сына.
— Этого недостаточно, чтобы простить твои злодеяния. Я и раньше растил лишенных матери детей, — напомнил отец.
Тут они ушли уже далеко, и я перестал их слышать.
Я подумал, что отец лукавит. Без матери мы прожили год, а потом он привел в дом мачеху.
Все изменилось и стало совсем другим. Я прислонился к стволу дуба и огляделся по сторонам. Теперь мои глаза были выше над землей, а уши и нос потеряли чувствительность. Я попытался мобилизовать свой внутренний огонь и закашлялся. Изо рта у меня вырвались лишь какие-то невнятные звуки. Смогу ли я быть счастлив таким? Даже дуб лишился дара речи; шепот колышущихся на ветру листьев перестал складываться в слова.
Что ж. В бытность драконом я никак не мог сделать то, что мне ужасно хотелось. Больше я не чуял запаха корицы, день и ночь напоминавшего мне о том, что наверху находится нечто принадлежащее мачехе. Но теперь я мог залезть на дерево. Так я и сделал: скинул отцовский плащ и полез вверх, все выше и выше, пока ветви были довольно толстыми и могли выдержать мой вес. Я вновь пожалел о том, что не могу улавливать запахи чувствительным кончиком языка, как делал раньше, когда информация из воздуха поступала прямо мне в рот и затем в мозг. Я решил действовать на ощупь и прощупал всю крону руками, которые вскоре исцарапал в кровь. Как вообще можно здесь что-то спрятать? Может, мне просто показалось.
Но тут я ее нашел, спрятанную в вилке меж ветвей, которые разрослись и почти сомкнулись вокруг нее, — маленькую деревянную шкатулку с инкрустацией из слоновой кости в форме лилий на крышке. Я потянул ее на себя. Сначала мне показалось, что ветви так разрослись, что коробочку достать не удастся, но затем в дереве что-то дрогнуло — ступнями ног я ощутил это в коре дерева, также почувствовал руками, которыми держался за ветви, и еще в воздухе. Дуб подался совсем чуть-чуть, чтобы я смог вынуть шкатулку.
Где-то вдалеке послышались треск и гул пламени. Визг, а потом крик. И опять. Я осторожно стал слезать, сжимая шкатулку в одной руке. Спрыгнув на землю, я сел на отцовский плащ и раскрыл ее. Внутри было что-то черное, противное и сморщенное. Я захлопнул крышку. Без тошноты взирать на содержимое шкатулки было невозможно.
Из леса доносились крики, запах дыма и горящего мяса. То же самое мясо я готовил в оболочке доспехов побежденных рыцарей.
— Нет, Кендрик, нет! — вопила мачеха и выла от боли.
Я вздрогнул, хотя знал, чем занят отец.
Я подумал, что он ведь даже не знает, в чем истинное ее преступление. Я мечтал вновь согреться собственным огнем и долгими зимними ночами слушать сказки моего дерева. Она сперва даровала мне это, а потом отняла.
Я раскрыл шкатулку, в которой лежало сердце мачехи. До тех пор пока сердце ее было невредимо, умереть она не могла. Чистая показуха, кричит она только для форсу.
Я взял сердце мачехи в руку и сдавил в кулаке.

Патриция Маккиллип родилась в 1948 году в Салеме, штат Орегон. Она училась в университете штата Калифорния в Сан-Хосе и в 1971 году получила диплом бакалавра, а в 1973 году — магистра английского языка. В 1973 году Маккиллип выпустила две детские книги «Тром Эррила из Шерилла» («The Throme of the Erril of Sherill») и «Дом на Пергаментной улице» («The House on Parchment Street»). В 1975 году ее первый роман, замысловатое молодежное фэнтези «Забытые звери Элда» («The Forgotten Beasts of Eld»), получил Всемирную премию фэнтези. Переключившись на мейнстримовскую детскую литературу и выпустив роман «Ночной дар» («The Night Gift»), Маккиллип возвращается к молодежному фэнтези в своей трилогии «Мастер загадок» («Riddle of Stars»).