Далекий, затерянный Кринн, так непохожий на нашу Землю, и в то же время кажущийся неуловимо знакомым. Как древняя песня на древнем языке. Эльфы, гномы, драконы, орлы варваров и благородные рыцари — это все Кринн. Первый том «Саги о Копье» познакомит читателя с загадочной страной, где идет Великая Битва.
Авторы: Уэйс Маргарет, Хикмен Трейси
всех, кто отваживается помогать эльфам! – Младший Командир заглянул между прутьями. Красных глазок не видать было в складках дряблого жира. – Посмотрим, сумеет ли он отрастить новую руку и взять молоток… – Но тут прямо на него попятился лось, и Младшему Командиру пришлось поспешно отскочить прочь. – Сестан, дерьмо собачье, да я тебя… – набросился он на коротышку, ведшего лося, и ударом кулака сбил его с ног.
Тассельхоф присмотрелся к этому последнему. Сперва он принял его за гоблина-недомерка, но потом разглядел, что это был овражный гном в гоблинском обмундировании. Поднявшись, гном поправил съехавший на глаза шлем – тот был ему слишком велик – и злыми глазами проводил Младшего Командира, вразвалочку удалявшегося в головную часть каравана. Он даже ковырнул землю ногой, так что комья грязи полетели вслед Тоэду. Это принесло гному душевное облегчение, и он повел медлительного лося дальше.
– Верный мой друг… – пробормотал Гилтанас, склоняясь над Теросом. Тонкие пальцы эльфа стиснули широченную, пропитанную копотью ладонь кузнеца. – Ты жизнью заплатил за свое благородство…
Терос смотрел пустыми глазами, не видя и не слыша ничего. Тщетно пытался Гилтанас перетянуть жгутом обрубок руки: неудержимая струя крови толчками рвалась наружу. Жизнь на глазах покидала тело кузнеца…
– Нет! – Золотая Луна опустилась подле него на колени. – Он не умрет. Я целительница.
– Госпожа, на всем Кринне нет лекаря, способного помочь этому человеку, – неодобрительно сказал Гилтанас. – Он уже потерял больше крови, чем содержится во всем теле гнома! Его сердце почти не бьется… Самое милосердное – это дать ему умереть в мире, не мешая разными варварскими ритуалами…
Золотая Луна на него даже не посмотрела. Прижав ладонь ко лбу Тероса, она закрыла глаза.
– Мишакаль, возлюбленная Богиня-Целительница, – молилась она, – пожалуйста, ниспошли милость этому человеку. Исцели его, если он еще не выполнил своего предназначения на земле. Пусть он живет и служит делу добра…
Возмущенный Гилтанас уже протянул руку, намереваясь оттолкнуть Золотую Луну… и замер, пораженный. Кровь перестала течь. Ужасная рана прямо на глазах начала закрываться. Пепельный налет пропал с темной кожи кузнеца, дыхание успокоилось. Предсмертное забытье сменилось глубоким сном, сулящим выздоровление. Узники, смотревшие из соседних клеток, только ахали и изумленно переговаривались. Танис со страхом озирался кругом – не заметил ли какой-нибудь гоблин или драконид. Но те были слишком заняты – упрямые лоси никак не хотели совать шею в хомут, Гилтанас отодвинулся в угол, задумчиво глядя на Золотую Луну.
– Подгреби-ка соломки, Тассельхоф, – велел Танис. – Карамон, Стурм, помогите мне его уложить…
– Вот, возьмите, – Речной Ветер протянул свой плащ. – Укройте его, чтобы не простыл.
Устроив Тероса со всеми возможными удобствами, Золотая Луна вернулась на свое место подле Речного Ветра. Ее глаза лучились таким спокойствием и кроткой, вдохновенной силой, что поневоле казалось – не она пребывала в плену, но мерзкие рептилии по ту сторону прутьев.
Только к полудню караван наконец двинулся в путь. К тому времени гоблины бросили в клетку еду – несколько кусков хлеба и мяса. К вонючему тухлому мясу не притронулся никто, и его выкинули. Зато на хлеб все накинулись с жадностью – ведь они ничего не ели со вчерашнего дня. Добившись в караване относительного порядка, Тоэд оседлал лохматого пони и велел трогаться. Овражный гном Сестан трусцой следовал за Младшим Командиром. Заметив в пыли кусок мяса, выброшенный из клетки, овражный гном схватил его и жадно запихал в рот.
Каждую клетку тащило четыре лося. На грубых деревянных сиденьях восседало по два хобгоблина: один держал вожжи, другой – меч и кнут. Тоэд ехал впереди, сопровождаемый полусотней драконидов в латах и полном вооружении. Позади клеток следовал примерно вдвое больший отряд хобгоблинов.
Немногочисленные оставшиеся жители Утехи провожали караван взглядами… Может, они и знали кого-нибудь из сидевших в клетках, но не выдали себя ни словом, ни жестом прощания. Лица по обе стороны прутьев принадлежали существам, уже не способным чувствовать боль. Подобно Тике, они поклялись, что никто более не увидит их слез.
Караван двигался к югу – древней дорогой через перевал Врата. Вступив в прохладную тень высоких стен каньона, ведшего к перевалу, хобгоблины и дракониды, жаловавшиеся на дневную жару, разом приободрились и зашагали быстрее. Узники, стучавшие зубами от холода, тоже вздохнули с облегчением, хотя и совсем по другой причине: зрелище разоренной родины более не надрывало им душу.
К вечеру они одолели змеившийся каньон и вышли
