Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
Небольшая, отлично вооружённая и обученная армия, с лёгкостью разбивает превосходящие силы противника и наводит ужас на соседние страны. За три десятилетия, наши современники, применяя насильственную русификацию, под угрозой ссылки и каторги, заставляют принять православие половину Европы. В духе политики «Дранг нах остен», но, с русским акцентом, создали на территории Европы три сильнейших православных государства — Новороссию, Западный Магадан, Южно-Польскую империю, союзниками которых стали православная Швеция, и Русь, присоединившая Литовское княжество, Правобережную Украину до Дуная, вышедшая к берегам Тихого океана, на полвека раньше нашей истории. Франция раздроблена на полдюжины мелких стран, половина из которых приняли православие, Турция потеряла Палестину и Аравию, бо́льшую часть северной Африки, захваченные Новороссией. Наши современники сокрушили империю Великих Моголов, захватили Афганистан и Среднюю Азию, где восстанавливают православие и насаждают русский язык, методами «дранг нах остен по-русски», лишь несогласных не казнят, как немцы в РИ, а ссылают осваивать Северную Америку, Гренландию, африканские джунгли, Скандинавское побережье Ледовитого океана.
Пролог.
Голод пришёл в деревню Теребиловку уже в августе, когда под дождём сгнили все посевы. Даже грибы, выручавшие крестьян, тем летом не уродились, холодная земля не давала никаких плодов. Тут ещё и звери с птицами ушли из леса, предвещая великую беду. Заплакали бабы в избах, мрачнели исхудавшие мужики, глядя на тощую скотину и голодных деток. Народная молва доносила вести, одна хуже другой, мол, по всей Руси православной идёт неурожай, будет глад великий. Картошку начали копать до срока, опасаясь, что сгниёт прямо в земле. Слава богу, картошка уродилась, несмотря на все заморозки и дожди. Правда, треть клубней оказались гнилыми, пришлось их пустить на корм скотине. Оставшегося урожая, как не прикидывали мужики, хватало до Рождества, не больше. Приходилось выбирать из двух зол, — резать скотину или подыхать с голоду. Хотя, зарезать единственную корову или лошадь, не подымалась рука ни у кого, всё шло к подыханию с голода.
От соседей ничего хорошего ждать не приходилось, весь Мещёрский край летом 1601 года от Рождества Христова оказался на краю гибели. Ранние заморозки и двухмесячные дожди погубили урожай на тысячу вёрст округ. Владелец земель — боярин Захарьин-Кошкин прислал своих тиунов необычно рано, в начале сентября. Видать, боялся, что ударятся голодные людишки в бега, слухи о неурожае по всем центральным уездам Руси до Москвы дошли ещё летом. Вот и спешили бояре вымести все свои владения до зёрнышка, посылая тиунов не в ноябре, как обычно, по первому снегу, а ранней осенью, по грязи и хляби. Не ждали такого подвоха крестьяне, не успели припрятать домашнюю птицу и живность, не успели выручить на осенней ярмарке необходимый оброк. Потому боярские тиуны вымели дворы начисто, забрали куриц, свиней и коров со всей общины, зерна-то не было, а до осенней выручки денег у крестьян взяться неоткуда. Лишь двух коз успели спрятать от боярской дворни девчушки-пастухи. Осталась сельская община без урожая и скота, хоть волком вой, да ещё недоимки тиуны насчитали по два алтына на двор, на все двадцать три двора, что в Теребиловке было. Большая деревня до голода была, мужики даже церковь задумывали строить, чтобы селом Теребиловку сделать, да не вышло, не успели.
Хотели мужики за топоры взяться, как деды рассказывали, да куда там. С тиунами дюжина боярских холопов была, все с ружьями и саблями, конные. Старосту, что вздумал грозить холопам боярским судом царским, разложили принародно, да выпороли, едва до смерти не забили. На том и кончилась крестьянская смелость. Отлежался староста, да собрались в пустой риге мужики, думать, как жить далее.
