Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
начал, чем сеять будут? Зерна на посев ни у кого не оставалось, всё тиуны боярские выгребли, а купить семенное зерно не у кого, да и не на что. По последнему снегу опять пришёл обоз в деревню, с теми же барами и дьячком. На сей раз никого в Новороссию не звали, забрали двух молодух с малыми детьми, что опухать от голода начали, да оставили каждой семье по два мешка семенной картошки, садить её велели не целиком, а четвертинками, после проращивания глазков. Ну, это дело бабы сами давно знали, редко, у кого больше пары вёдер картошки до весны доживали. Зерна на посев баре не дали, сказали нынче не сеять, опять неурожай выйдет, дьячок крест на том положил, что сам патриарх и настоятель монастырский ныне монасям сеять рожь не велел, а токмо картошку с репой садить, да овощи разные.
Как в воду глядели баре, лето опять началось с ранних заморозков, которые повторялись каждые две недели, а к Петрову дню упал снег и не растаял. Две недели промерзала земля, за это время в деревню забрели два медведя, пытались раскопать высаженную картошку. Староста обоих застрелил из ружья, старинного, магаданского. То ружьё беглый стрелец оставил, когда его старостин пасынок из болота спас. Тогда, ещё при царе Иване Васильевиче, бунтовать пытались стрельцы, так их разогнали мигом, кого на виселицу отправили, кого в южные земли, ногаев покорять. Из того ружья через месяц староста ещё пятерых кабанов завалил, когда целое стадо диких свиней картошку раскопать пыталось высаженную. На том патроны и кончились, да общество уже мясом запаслось. Пришлось, правда, все картошечные поля крепкой изгородью обнести, от кабанов и медведей, да ловушек на них поставить. В те ловушки ещё две свиньи попались позднее. Мужики целыми днями рыбу ловили в окрестных речках, ягод и грибов опять не уродилось, но до осени община дожила.
И снова, как в дурном сне повторилась прошлогодняя картина. Собранной из земли картошки еле набиралось до Рождества, благо скотины во дворах не осталось совсем. Немного вызрела капуста и репа, так опять набежали боярские тиуны и забрали весь урожай, да вдвое против прежнего недоимки на каждого хозяина повесили. Ладно, народ догадался половину картошки сразу в схроны убирать, только тем и выжили. Совсем плохо стало в деревне, словно на погосте, ни петухи не поют, ни коровы не мычат. Тишина, как на кладбище, даже голодные детки не радовали своим смехом и песнями, всё больше по болотам ходили, корни рогоза и кувшинок выкапывали. Снег осенью выпал рано, морозы землю застудили как раз в Успенский пост, в августе, значит. А реки ещё не встали, не успела остыть вода в реках.
По реке и приплыли новые баре, зато со старым дьячком, жаль, без муки и консервов. И стрельцов с ними было всего три человека оружных. Зато привезли баре каждому хозяину письма и гостинцы от детей, что год назад за границу отправили. В письмах тех, что дьячок прочитал всему сельскому сходу, писали дети про свою жизнь на чужбине, как живут в тепле и сытости, учат буквицы и цифры разные. Звали дети к себе родных, а баре подтвердили, что примут семьи на жительство, работой обеспечат и жильё найдётся. Гостинцы немудрёные сразу детишки младшие съели, то пряники да леденцы были, сохранённые старшими отроками и девицами от своих обедов заморских. Ещё снимок баре отдали, где все деревенские были нарисованы, как живые. Видно, что сытые, хорошо одеты, да подросли немного за неполный год. Весь вечер и всю ночь плакали бабы, чесали затылки мужики, не понимая, грустить или радоваться сему.
А баре иноземные утром объявили, что заплатят недоимку за каждого хозяина, кто поедет с ними в Новороссию. Да не старосте, коему деньги сохранить тяжело будет, а самому боярину Захарьину-Кошкину. А старосте дьячок бумагу в том оставил, для тиунов, дабы не лютовали. Шесть дворов решили к детям подаваться, свои запасы обществу оставили, да всё имущество раздали. Не вмещаются сани и телеги в лодку барскую. Поклонились друг другу односельчане, да попрощались навсегда. Совсем плохо стало в деревне, хотя припасов добавилось, картошка от уехавших вся осталась, и, клюква с сушёной рыбой. По первому льду ещё приехали иноземцы, но, другие. Нанимали работников на строительство чугунки, лес рубить для просеки, да прочие работы. Платить подрядились мукой и консервами, половину платы сразу привезли.
Семерых мужиков отпустил староста на эти работы, остальные в деревне остались, охранять баб и детишек. Неспокойно было в округе, волки зимой не боялись днём в деревню забегать, слух шёл о татях под Рябиновкой. Бог миловал, волки только двух последних коз зарезали, а тати в Теребиловку не добрались, померли всего три человека из общины за зиму голодную. На вербное воскресенье вернулись мужики с заработков, привезли муки и консервов,
