Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
пирсе к ним подходили подготовленные переводчики-проводники.
Пока многочисленные зеваки и стражники разглядывали экзотичные корабли из железа и без парусов, дивились на моторные шлюпки и катера, десятки пехотинцев уже оказались на берегу портового городка. Без шума и криков, в считанные минуты, русы, быстрым шагом расходились по разным маршрутам. При этом попытки редких стражников задержать чужаков оказались безуспешными, переводчики говорили, что все вопросы решит главный начальник, и показывали на приближающийся катер, на борту которого стоял капитан Макс фон Шмелинг, в парадной форме. При виде столь ярко наряженного мужчины, резко контрастировавшего с камуфляжем бойцов, у аборигенов пропадали все вопросы. Все понимали, — вот он, самый главный начальник. На фоне Макса в шитой золотом форме, с золотыми лампасами, с галунами и аксельбантами, с именным револьвером на поясе, совсем терялся невзрачный Николай Кожин, одетый в стандартный камуфляж, сидевший в катере рядом с капитаном.
Катер приткнулся к бамбуковой серенькой пристани, с нелепо торчавшими жердями настила. Пара матросов в привычных пробковых спасательных жилетах, ловко спрыгнули на берег, закрепляя причальные концы на вкопанные сваи. Затем отработанными быстрыми движениями перекинули сходни, и вытянулись на пристани по стойке смирно. Первым ступил на берег, естественно, капитан фон Шмелинг, с невозмутимым лицом потомственного барона, владельца замка в предгорьях австрийских Альп. Профессиональный воин в шестом поколении фон Шмелингов, умел смотреть свысока на всех при необходимости, что сейчас и продемонстрировал. Благо, подбежавшие портовые стражники и три местных чиновника едва доставали своими шлёмами до подбородка офицеров.
Неторопливо спустившись по сходням на берег, два офицера в сопровождении десятка пехотинцев и переводчика, направились к начальнику порта, ожидавшему незваных гостей на пороге своего домика. Шли неторопливо, не обращая внимания на полусотню портовой стражи, окружившую русов. Воздух, пропитанный влагой, оседал на лицах и одежде мужчин, резко контрастируя с недавним свежим ветром океана. Идти было недалеко, метров двадцать, не больше. Но, все русы, успели пропотеть с головы до пят, фон Шмелинг машинально снял шитую золотом фуражку, вытирая лицо платком. Кожин пока держался, в силу возраста, наверно, кровь не так горяча, как у молодого офицера. Держался Николай соответственно выбранной роли помощника и советника, скромно и немного подобострастно.
— Кто главный? — Негромко поинтересовался Макс, глядя поверх голов аборигенов пустым взглядом.
— Я начальник порта, — выслушав перевод прибывшего на катере руса, важно выставился животом вперёд самый полный из присутствующих аборигенов. Сквозь слабо скрываемый страх в его глазах промелькнула надежда на хороший заработок, вернее, объёмную взятку. Он приосанился, пытаясь, выставить вперёд свой маленький, тщательно лелеемый животик. Громко вздохнул и разразился длинной речью, наглость которой была понятна и без перевода. Выслушав перевод, оба офицера не сдержали лёгких улыбок, настолько ожидаемыми были слова начальника порта. Таким же давно отрепетированным стал ответ Макса фон Шмелинга, абсолютно неожиданным, однако, для аборигенов.
— Я, Макс фон Шмелинг, капитан русской гвардии, от имени правительства Югоруси, объявляю войну султану Батана Абдул Кадиру. Война будет идти до полного захвата султаната, либо до подчинения всего султаната Югоруси и её требованиям. Требования наши таковы — отказ султана Абдул Кадира от исламской веры, полное изгнание мусульманских проповедников из султаната, с запретом на исповедание ислама на всей территории страны. — Капитан взял из рук Николая запечатанный печатями кожаный пенал с посланием, и небрежно передал его начальнику порта. Сдержал улыбку при виде шокированной физиономии яванца, добавив, — спешите передать мои требования султану Абдул Кадиру. Уверен, мои воины уже захватили порт и весь городок. Не думаете ли вы сопротивляться, скрывая от султана такое важное сообщение?
Начальник порта впал в ступор, зажав в руках полученный пенал с посланием. Лицо его побагровело до такого оттенка, что от носа яванца начал подниматься явственно заметный пар. Или это было горячее дыхание напуганного человека? Окружавшие причал стражники, которые вполне слышали слова капитана, сообразили быстрее своего начальника. Опытным служакам хватило пары минут, чтобы оценить сложившееся соотношение сил. Со всего порта и города не набралось и сотни бы вооружённых копьями и саблями воинов султаната. А русы, к этому моменту, высадили на берег вторую сотню экипированных карабинами
