Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
вечером 16 августа, когда округа на многие десятки вёрст во все стороны была обложена густыми облаками, пошёл нудный моросящий дождь. Все шведы, от рядовых до генералов, поняли, что подобная погода продержится не меньше трёх дней. Три дня шведы будут лишены воздушного контроля и смертельно надоевших налётов с воздуха.
— Господа, само Провидение на нашей стороне, Господь даёт нам шанс добраться до Берлина! В бой, господа, только вперёд! — Такой, непривычно короткой речью напутствовал своих офицеров главнокомандующий южной шведской группировкой, генерал Шлиппенбах. Проводив посетителей штабной палатки, генерал зашёл за ширму и осторожно опустился на колени в своей походной молельне. — Господи, дай нам эти три дня! Дай мне только три дня, и я захвачу Берлин! Только шведы достойны, править Европой, ты же знаешь, Господи!
Огромные массы шведской армии пришли в движение, спешно снимаясь с места. Отборные части конницы двигались вдоль чугунки «Варшава-Берлов» скорой рысью, не сомневаясь, что с помощью идущих сзади бронепоездов легко прорвут линию обороны русов. В эту кампанию русы ни разу не держали оборону долго, даже рельсы чугунки, ни разу не испортили при отступлении. Не считая, конечно, попаданий бомб во время воздушных налётов. Так было и эту ночь, ночь всеобщего наступления, когда передовые части русов попытались открыть огонь из ружей, но были расстреляны орудиями передового бронепоезда за считанные минуты. Лавина шведских и польских всадников хлынула вперёд, надеясь добить русов. Увы, позиции русов оказались пусты, не считая нескольких трупов, выжившие успели скрыться в лесу. Не веря своему счастью, шведы выслали конную разведку, подтвердившую, что пусть на Берлин свободен! Никого на расстоянии в пару миль нет вдоль чугунки, бронепоезда, сопровождаемые воинскими эшелонами, неторопливо догнали галопирующих разведчиков, и двинулись вглубь Новороссии.
— Даже на этой скорости, не обгоняя конную разведку, поезда смогут добраться до Берлина всего за сутки, если не меньше. Посмотрим, что скажут проклятые схизматики, — шептали губы многих шведских офицеров, — когда на Берлин обрушится огромная мощь пяти бронепоездов! Да десять эшелонов пехоты, идущих за бронепоездами! Нам лишь бы сутки-двое продержаться, до подхода всей армии! Не будет проклятых самолётов, продержимся!
С каждым часом безудержного движения на запад всё веселее ликовали простые бойцы и молодые офицеры, не замечая, как мрачнеют лица опытных унтеров и старших офицеров. Те помнили сражения с русами, лично знали многих русских офицеров, и не верили в такую удачу. Не могли быть русы глупее шведов, что бы про них не говорили пасторы и генералы! Да каждый опытный офицер или просто старый вояка давно уже знал бы о прорыве шведов. Тем более, с русскими офицерами связи, любое сообщение передавалось почти мгновенно на огромные расстояния. Значит, передовые части русов давно сообщили о прорыве бронепоездов, куда же мы едем так быстро, и почему нам никто не сопротивляется? Именно такие мысли тяжёлыми кулаками били в головах опытных солдат и офицеров, с трудом сдерживавших желание немедленно спрыгнуть с поезда под откос, и бежать в лес. Настолько опасным представлялось пребывание в вагонах.
Но, шёл час за часом, движение поездов тормозилось или ускорялось, даже иногда заваливались немного набок вагоны, на крутом повороте. Неожиданно, раздался визг резкого торможения, все бойцы бронепоездов схватились за поручни, простая пехота падала друг на друга, упираясь в передние стенки вагонов. Вперёдсмотрящие высунулись из вагонов, окликая всадников сопровождения:
— В чём дело, бойцы? Завал впереди, что-ли?
— Да нет, что-то странное, дорога кончилась, похоже.
— Как так, разобрали рельсы?
— Рельсы целые, но загнуты кверху. И насыпи нет дальше. — Удивлённо передал всадник, гарцевавший возле передового вагона. А его сосед добавил, — И просека закончилась, нам некуда ехать.
В этот момент раздались сотни взрывов от вышибных зарядов, заложенных под линией чугунки. Страшный скрежет загибавшихся толстенных рельсов, хлопанье рвущихся стальных креплений, разрывы шпал, крики напуганных бойцов и ржание раненных лошадей, весь этот кошмар не оставлял никаких сомнений в провале наступления. Две-три минуты спустя насыпь резко просела, опрокинув бронепоезда на левый бок, именно на ту сторону, куда выходили двери большинства вагонов и тепловозов. Запертые в опрокинутых вагонах бойцы страшно кричали, пытаясь пробить стенки вагонов, вылазили в узкие окна, раздались первые выстрелы, кавалеристы лихорадочно разворачивались назад, стремясь уйти из ловушки. Даже самый тупой боец понимал, что русы, опять
