Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
у окна, с папкой документов в руках. Генрих энергично отправил сплетников отдохнуть, и призывно помахал графу рукой, поднимаясь ему навстречу. Обинье, несмотря на слишком честный характер, вернее, благодаря такому характеру, оставался одним из немногих старых друзей Генриха, которым он доверял полностью. Король чувствовал, несмотря на споры и разногласия, Обинье верен ему, что на фоне растущего числа придворных лизоблюдов, немного успокаивало.
— Не тяни, говори быстрее, что там с восстанием на юге? — Генрих не мог понять, откуда на изнурённом трёхлетней войной с испанцами юге Франции взялись силы для восстания против законной королевской власти.
— Плохо дело, всё южное побережье страны захвачено повстанцами. В их руках Марсель, Авиньон, Монпелье, Тулуза. Восставшие хорошо вооружены, ударные части все имеют русские ружья, патронов не жалеют. Судя по быстроте действий, их командиры проходили обучение в Новороссии, или воевали в её войсках в качестве наёмников. Русов среди восставших нет, зато много германцев с опытом военных действий.
— Много их? Кто их возглавляет, чего они хотят? Кто стоит за всеми восстаниями?
— В том и дело, что восставших немного, не более пяти тысяч бойцов ударных отрядов, не считая примкнувшей бедноты и крестьян. Однако, эти ударные отряды легко разгромили все верные правительству войска, превосходившие их по численности в два-три раза. — Обинье обернулся, не подслушивает ли кто их разговор, после чего очень тихо продолжил, чтобы слышал один король. — Самое страшное, сир, никто из уважаемых дворян не замешан в восстании. Ни одного графа или барона среди повстанцев нет, все феодалы сидят в своих замках и ждут окончания смуты. Хотят повстанцы отделиться от «ненасытной Франции» и образовать своё государство, несословное, как в Новороссии. На их стороне купцы, ремесленники, городская чернь, крестьянская беднота. А после испанского владычества эта беднота составляет большинство населения юга Франции.
— Что делать? Отправить туда королевские войска? — Новости немного успокоили Генриха, отсутствие высших дворян среди повстанцев ясно показывало, что его трону никто не угрожает. Всего лишь, очередной бунт черни, который можно легко подавить, утопив в крови. Либо ничего не делать, подождав, пока главари бунтовщиков не передерутся между собой, а провинция не начнёт голодать. Тогда народ встретит королевские войска цветами и сам казнит остатки бывших предводителей.
— Не знаю, если здесь замешаны русы, возможно, они специально выманивают армию из Парижа? — Задумался Обинье. — Хотя никто русов на юге не видел, все действия бунтовщиков очень хорошо спланированы, словно в русской армии. Начиная от хорошего вооружения и обилия патронов, далее, сир, — все боевые отряды хорошо одеты, правда в кирзовые сапоги и форму из вискозы. У многих отрядов есть русские полевые кухни, а в обозах полно консервов и муки, доставленной египетскими и ливанскими кораблями в Марсель и другие порты побережья. Голод им не грозит, грабежами крестьянских селений и дворянских замков повстанцы не занимаются. Они подчёркнуто нейтральны к дворянам и духовенству, кричат о том, что воюют против королевских налогов и чиновников, за свободную и богатую жизнь для всех.
— Хорошо, сегодня соберу военный совет, не забудь прийти, будем обсуждать высылку войск на юг. — Король поднялся, подзывая к себе секретаря, чтобы распорядиться о приглашении военачальников на совет.
В это время в дверь залы зашёл очень знакомый Генриху Четвёртому человек, которого он знал, как племянника знаменитой Дианы Пуатье, барон Франсуа де Шательро. Несмотря на загорелое лицо, богатую одежду, соответствующую королевскому двору, крепкую фигуру, барон выглядел растерянным и умоляющим взглядом, словно что-то хотел срочно сообщить королю. Было понятно, что это гонец от старой подруги, той самой толстушки Дианы. Король сделал ему жест приблизиться, одновременно удержав возле себя графа Обинье, собиравшегося уходить.
— Останься, что-то серьёзное. — Затем Генрих повернулся к барону де Шательро и прерывая его цветастые приветствия, велел. — Говорите, Франсуа, говорите.
— Ваше величество, на всём западном побережье от Нормандии до Ла-Рошели вооружённый бунт. Два дня назад одновременно во всех крупных городах и портах простолюдины с русскими ружьями в руках захватили все ратуши, казначейства, банки, блокировали войска в казармах. — Де Шательро оглянулся, напомнив своим поведением, недавние жесты Обинье, после чего продолжил еле слышно. — Местные дворяне клянутся, что они ни при чём, бунтовщиков поддерживают купцы и ремесленники, да городская голытьба. Радует, что никуда бунтовщики
