Кампания туристов, двадцать человек взрослых с детьми, сплавляясь по реке Куйве, притоку Чусовой, попадают шестнадцатый век, во времена Ивана Грозного. Наши современники не падают духом, инженеры и офицеры выстраивают на границе Строгановских владений острог. Закрепляются в нём, из руды выплавляют железо, выковывают примитивные ружья. Учитель химии получает порох, стекло.
Авторы: Зайцев Виктор Викторович
за ним присматривают. И, был благодарен за подобную страховку, несмотря на некоторую обиду, потому и начал создавать свою команду, чтобы не выглядеть беззащитным в глазах отца. Троих молодых парней, что сейчас охраняют склад вместе с огнепоклонниками, Сергей подобрал сам, в перспективе на длительную работу в команде.
Два перса и туркмен, за год прошли все проверки, подтвердив своё желание работать на Сергея и Новороссию в его лице, не за страх, а за совесть. Да, именно, за совесть, потому, как все трое были выходцами из низов, а феодальная система не давала никаких шансов жить полной грудью. Парни были честолюбивыми, умными, но, сохранили совесть и достоинство, не собирались идти в наёмники баям и шахам, где был единственный шанс подняться по социальной лестнице простолюдинам, на чужих костях. Они с детства насмотрелись именно на таких прислужников, не жалеющих детей и женщин, в надежде выслужиться. Сергей дал им надежду на иную карьеру, обещал показать целый мир, где нет вечно застывшего феодализма, обрекающего людей на нищету и рабство по праву рождения. Показать мир, в котором людей ценят по уму и способностям, по труду, а не по праву рождения и заслугам предков.
Сергей с сожалением взглянул на опустевший заварочный чайник, только здесь, в предгорьях Копетдага, он пристрастился к геок-чаю, прочувствовал его. Хотя ещё в Петербурге отец давал попробовать зелёный чай, но, дети стремились подражать Кожину-старшему, употреблявшему исключительно крепчайший чёрный чай, называя его странно — «чифир». Мысли об отце вновь напомнили парню о дисциплине, он взглянул на свои наручные часы, так и есть, — пять минут до сеанса связи. Быстро заработали руки, извлекая, передатчик из тайника, набрасывая антенну на установленные распорки. Спустя пять минут позывные «Ветер» полетели в эфир, чтобы получить отзыв «Скала». Затем поручик внешней разведки Кожин дважды повторил кодовые фразы о переданном оружии, услышал кодовый отзыв, неторопливо собрал передатчик. До времени прибытия последнего каравана огнепоклонников за оружием оставались считанные дни.
— Ещё передают из Рима, великий государь, — Дьяк поправил на носу новомодные очки, вопросительно взглянул на Иоанна Пятого. Не увидев реакции, продолжил. — Давеча ночью весь Ватикан полыхнул пламенем и сгорел. Все дома и людишки в них, включая самого папу римского и десять кардиналов, погибли. Огонь был таким сильным, что жильё папы римского и казначейство католической церкви уничтожены полностью. Даже камни, из коих выложены дома, оплавились напрочь. Иные же церкви и строения только выгорели, сами стены остались на месте. Народишко римский бает, что видели перст божий над Ватиканом, а пострадали католики за мздоимство и разврат.
— Давно о том говорят наши патриархи, — поднялся с места дремавший там Борис Годунов, оставшийся почётным советником молодого царя. — Истинно разврат и непотребство у кафоликов левославных творится. Давно пора объявить им анафему по всему миру, чтобы добрых христиан с пути истинного не сбивали.
— Воевода астраханский по радио передал, будто явились к нему людишки кочевые, калмыками называемые. Избивают их с юга турки, с севера казаки яицкие и донские. Просятся те людишки под руку царя православного, ясак обещают баранами и конями добрыми давать. Жить обещают мирно, кочевать.
— Веры, какой калмыки эти? Поди, басурмане поганые, надо гнать от пределов наших. Башкир своих хватает. — Опять подал голос Годунов, к старости ставший исключительно набожным, всё свои грехи замаливал, да сына болезного пытался вылечить. Все монастыри с сыном объехал, не помогает ничего. Последние месяцы боярин Борис вёл долгие разговоры с лекарем государевым, Алексеем Кочневым, не помогут ли его сыну лекари в Новороссии. Видимо, повезёт скоро на лечение в Петербург, слава о лечебницах русов по всему миру разлетелась давно. Многие бояре и люди служивые своих близких в Королевце да Петербурге лечили, а простой народ всё к русским лекарям обращается. Ученики Натальи и Алексея Кочневых ныне на Руси православной ценятся, за руку лёгкую и характер нестяжательский.
— Веры калмыки те не магометанской, а китайской, которая буддизмом называется. Из земель китайских они бежали от врагов своих, деваться им более некуда. — Невозмутимо продолжал дьяк. — Воевода пишет, что бывшие ногайские земли впусте лежат, пахоте непригодны. А калмыки те обещают войско царю выставлять, в десять тысяч всадников, со своими луками и пиками. К вере магометанской они не склонны, веры своей держаться обещают крепко.
— Казаки сибирские не о той вере говорят, что буряты на озере Байкал исповедают? — Задумчиво уточнил государь Иоанн Иоаннович. — Наместник новороссийский
