Древняя кровь

которыми пульсировало чужое страдание. Дрожат пальчики-то! Учился Александр боль снимать, у того же Иваныча и учился. И еще раньше, у капитана своего, светлая ему память. Даже применял. Только не в таких тяжелых случаях. Когда голова у кого-то болит или даже зуб — это одно. Когда две раны…
— Миша, уходи! Уходи, с тебя хватит!
Тут же на руки словно кандалы надели. С гирями — по пуду на каждую руку. Александр пошатнулся, пальцы дрогнули, но на живот не надавили. Даже странно как-то. Через несколько секунд тяжесть прошла, осталась ноющая боль и покалывание. И еще — чувство чужого тела. Ого! Это на животе дырки маленькие. Из спины клочья мяса выдраны, а что в кишках творится, лучше бы не заглядывать. Хотя надо. Иначе будет хуже. Хорошо еще, что ни печень, ни почки не задеты.
Серьезно парню досталось. Винтовка или карабин. А может, и «Калашников» — старенький, калибра семь шестьдесят два. Видели такие дырки, и не раз. Только почувствовать пока не доводилось. К счастью.
Ого! Никогда бы не подумал, что это столько силы потребует. Не то чтобы сразу выдохся, но уходит много, как в ванну без пробки. Как только Мишка выдерживал?! А ведь он еще этого паренька откуда-то тащил. Ну, пусть даже не один и не на себе, но снимал-держал сам. Под такие дела он никого не подставляет.
Боль и слабость под руками словно стремились переползти на свободное от посторонних место. Вот почему Михаил пальцы передвигал. Заткнешь одну дырку — тут же в другом месте прорыв. Нет, это не ванная. Это решето, в котором надо воду нести. Не воду — кровь! А ведь еще и ребята поддерживают. Что-то здесь неладно. Не просто пули навылет прошли. Или не они одни.
Под бинтами словно что-то толкнулось. Раз. Второй. Мелко задрожало и перекатилось. Пронеслась горячая волна.
— На ногах — хватит! Просто держи… — Голос Иваныча был хриплым, словно в горле у старика пересохло давно и основательно. — Миша, если можешь, пот мне вытри. Мешает. Ну… Господи, благослови!
Пальцы обожгло, на мгновение потемнело в глазах. Потом всё стало нормально. Действительно всё. И сила не вытекала неизвестно куда, и боль перестала кочевать. Остались ровные горящие трубки вокруг пробитых в теле каналов, под красными пятнами — и всё. Что-то стукнуло о пол.
Иваныч не упал, только опустился на колени, ухватился за изголовье. Глаза так и остались закрытыми. Под ними четко выделялись темные пятна. Четко — потому что лицо бледнело и вытягивалось. Старика подхватили сразу несколько рук.
— Это ничо, это щас пройдет. — Голос был еле слышен. — Вот только… Посплю… Маленько…
— Я тебе посплю! — Михаила самого шатало, когда он начал приподнимать учителя. — Я тебе не дам спать, старый ползучий крендель!
— Мишка! — Узловатый палец приподнялся и вяло качнулся. — Знаешь, что… и куда… вставлю?
— Вот это другой разговор! Вот теперь верю, что пройдет! Но спать все равно не дам. До рассвета — точно. Забыл, что вокруг делается?!
— Не забыл. А вы на что? Всем войском… одного старика… не укарау-у-у… — Фраза завершилась отчаянным зевком. — Сил же нет. Шибко много всего нынче было. Не те годы… Ну дай же хоть вздремнуть!
— Гриша, Мосол! Деда на диван! Держите вокруг, не укараулите — всем ерша вставлю и не выну! Ясно?!
Никто не ответил. Да и грозил Михаил больше для порядка и дисциплины. Все в этой комнате были учениками старого ведуна. Всем всё было ясно.

Ленивый золотистый кругляк всплыл над великой рекой. Ему не было никакого дела до кучки серых коробок между берегом и холмами. Он выполнял привычную работу — полз по небу, отмеряя новый день.
Для города, впрочем, этот день начался задолго до восхода.
И действительно, был новым. Почти во всем, если не считать привычного движения солнца.
Первым почувствовал разницу сторож на окраинной стройке. Несмотря на солидный возраст, по имени-отчеству его никто не называл. Как, впрочем, и просто по имени. Пропил он свое имя, зато приобрел новый титул: Профессор. В самом деле, у сторожа когда-то было высшее образование. А также престижная работа, семья и двухкомнатная «служебная жилплощадь». Именно с нее в свое время всё и началось. С того момента, когда новый этап хозрасчетных отношений в обществе сделал ненужной его службу. Зато квартира оказалась кому-то ну очень нужна. Настолько, что прежних жильцов из нее не совсем вежливо выпроводили. Жена забрала дочку и уехала к своей матери в деревню. А отец семейства пошел зарабатывать новое жилье в СМУ, быстро превратившееся в ЗАО «Эверест». Дела пошли в соответствии с названием — трудно, но всё выше. А вот Профессор покатился вниз.
Причину этого без труда распознал бы любой россиянин, оказавшийся в