Древняя кровь

приехал на совещание прямо в закопченной и порванной спецкуртке. Когда он начинал медленно клониться к столу и тут же выпрямлялся, в карманах и на поясе что-то тихо позвякивало.
Смерти. Смерти. Несчастные случаи. Травмы. Обострения болезней, из них психических столько-то — приблизительное число и тут же проценты от средней суточной нормы. Много. Больше двухсот. Самоубийства и попытки их совершить, по предварительным данным, большинство не мотивировано. Мало кто застрелился или наглотался таблеток, зато многие, очень многие выбрасывались из окон или пытались повеситься. Два случая групповых самоубийств — супруги и три студентки из одного общежития. Укусы собаками, укусы крысами. Владельца частной коллекции экзотических животных чуть не убил питон. Усиленная миграция грызунов — можно ожидать вспышку различных инфекций…
Пожары. Несчастные случаи. Взрыв газа. Взрыв на бензоколонке. Дорожно-транспортные происшествия. Убийства — немотивированные, с особой жестокостью. Почти все — бытовые. Четыре перестрелки в разных районах, есть жертвы.
И самое главное — никто не понимает, что происходит и как на это реагировать. Угрюмый полковник в милицейской форме предложил ввести чрезвычайное положение. Мэр не успел ответить — на столе запел телефон.
— Да. Да. Как раз сейчас проводим совещание. Ничего, совершенно ничего. Ни малейшего намека. Представляю. Сейчас же выезжаю. Всех? Да, а что по другим районам? Значит, только у нас. А может, это что-то химическое? Ну так если у них — они и не скажут. Ого! У них тоже?! И что Данилыч? По боевой — это хорошо. Я тоже думаю, что могут пригодиться. Понял, сейчас позвоню, чтобы не паниковали, а то еще ляпнут в эфир… Есть, выезжаем. — Мэр положил трубку. — Так, через полчаса совещание у губернатора. Всех попрошу явиться с последней сводкой. И еще — организуйте у себя подписки о неразглашении. В первую голову с тех, кто все эти цифры мог видеть.
— А что с журналистами делать? — устало поднял голову спасатель. — Меня с утра уже двое перехватить умудрились.
— С журналистами? — Мэр несколько секунд раздумывал. — Журналистам сказать, что всё, как обычно. Не выше среднего.
— Насчет крыс — тоже? — тихо спросил главврач.
— Насчет крыс отсылайте в университет, к биологам. Это — их дело, такие вещи разъяснять. Ректор, я думаю, тоже будет у губернатора. Да, и вот еще что — по своим каналам выше области ни звонка! Всем всё ясно?

— Так, а теперь посмотрим, что у нас есть на этот час.
Квартиру затопил яркий солнечный свет. Прошедшая ночь казалась бредовым сном. Всё происходящее сейчас — просто сном. Впрочем, во сне редко хочется спать. Во сне почти никогда не болят уставшие мышцы, не саднит ожог и не пахнет гарью и кровью. И даже во сне Александр не видел такими уставшими и опустошенными Олега и Николая Иваныча. Бородатый Илья, казалось, просто дремал, откинув голову на спинку дивана. Михаил сидел на подоконнике и посматривал вниз, во двор, на въездную арку и на соседние крыши. Рядом с ним очень уютно пристроился «Калашников» — магазином между чугунных ребер батареи, серым, облезшим от возраста и службы дулом — на подоконник. Михаил и его автомат в равной степени не теряли оптимизма, выглядели бодрыми и готовыми к немедленным действиям.
— Обряд был проведен около полуночи, так? — Олег спрашивал скорее для порядка, но Иваныч кивнул. — Точных данных по самому ритуалу нет и быть не может. Судя по месту проведения, а особенно по результатам, была снята одна из так называемых Печатей Древнего Народа. Все знают, что это такое?
Глава Круга пытался быть бесстрастным и официальным. До полного бюрократизма. Так ему было легче. Удавалось скрыть то человеческое, что кричало от страха и беспомощности.
— Я знаю, но не слишком хорошо, — подал голос Александр.
Он сидел на полу около двери, прислонившись спиной к косяку. На коленях у него лежал не автомат, а Олегов «моссберг». «Калаш» предлагали, но не взял. Вообще-то было интересно, откуда у Народа такое количество боевого оружия и для чего оно накоплено. Не исключено, что как раз для такого случая. — Сколько их всего и какая между ними разница?
— Слишком хорошо о них никто ничего не знает. Сколько всего в мире — тоже. У нас возле города семь. Четыре из них — на холмах единой группой, остальные разбросаны поодиночке. Считается, что каждая из них закрывает собой какой-то канал, прорыв из нашего мира. Точные сведения утеряны. — Голос Иваныча был спокоен, словно старик читал обычную лекцию будущим воинам. — Как видишь под Западной были отнюдь не ворота в рай. Скорее всего, другие тоже могут выдать нечто подобное.
— Но другое? Или такое же самое? — Михаил