Древняя кровь

мере, в ближайшее время. Но помощь ему понадобится.
— Скажите, что с ним? — Старушка снова вцепилась в пятнистый рукав. Ну что ей отвечать? Что внук у нее одержимый? В глаза плюнет, а за глаза позовет подруг и начнет брызгать святой водой, пришептывая полузабытые и переиначенные молитвы и заговоры. Или еще что-нибудь наподобие устроит. Остается сказать половину правды.
— Наркотики. Скорее всего, чего-то наглотался. — Как ни странно, бабушку это успокоило.
— И что ж теперь с ним делать, с паскудным?.. — Как всё-таки меняет человека привычное слово! — Все потребляют — вот и мой тоже… Из дому не выпускать — не могу, всё равно уйдет. В отца пошел — тот спился, и этот туда же, а нам с Ниной расхлебывай. Нина — это дочка моя, на работе она, — поспешила с объяснениями старушка. — И так никакой жизни нет, цены взлетели, в городе карантин ввели, а тут еще этот… Может, «Скорую» вызвать?
— Вообще-то они могут и отказаться, у них и без того дел по горло. И еще одно — его на учет поставить придется. Сейчас за наркотики привлекают.
Куда привлекают — объяснять не потребовалось. Старушка вдруг вспомнила, что помощник ее — из тех самых «органов», которые будут ставить на учет бесценного Павлика. Это сразу же добавило сил и громкости. Голос бабки стал совсем знакомым:
— А ты сейчас что, при исполнении? Как людей среди ночи будить или по девкам шастать — вы тут как тут! Сами разберемся, он никому не мешает! А заявления не дождетесь! — Похоже, старушке было не впервой схватываться со стражами порядка. — Так что давай, иди, иди!
— А если я сейчас наряд вызову?
— Ирку свою вызови! Она вчера еще с каким-то хахалем умотала! Что, думаешь, ты один к ней ходишь?!
Рука сама дотянулась до ворота засаленного халата. Сгребла, подтянула к лицу.
— С каким хахалем? Что ты несешь?
— Вот сами с ней и разбирайтесь, вот и будет тебе чем заняться!
— Некогда мне, бабуся. Совсем некогда. — Свободная рука нырнула под куртку, вытащила «макаров». Поднес дуло к расширившимся, помутневшим глазам. Щелкнул предохранителем. — Ну так что, будем сотрудничать со следствием — или по законам чрезвычайного положения?
— Какое положение?.. — Старушка попробовала вырваться, но как-то вяло. Мешала не столько рука на вороте, сколько ствол возле глаз.
— Вот это самое. — Дуло переместилось ближе к лбу. Мутные глаза тут же сошлись около переносицы. Нехорошо так с пожилыми людьми обращаться. Непорядочно. Даже мерзко. Но иногда приходится. Научили. Спасибо горячим южным бабушкам, полосовашим молодых солдатиков бритвами и угощавшим лепешками с крысиной отравой. — Печать на лоб поставить? Или итак документ убедительный?
— Сынок… — просипела бабка. — Ты только… Я со зла сказала насчет хахалей…
— Так что с Ириной? Кто за ней приехал? Когда? На чем?
— Вчера под вечер. Лифт уже не работал, топали они сильно. А я не спала, Павлушку ждала, он вечно за полночь где-то гуляет. Двое их было — парень и девчонка, я слышала, как они говорили в подъезде, а потом из окна посмотрела, как в машину садились. Может, и еще кто в машине был, я-то не знаю.
— Ирина сама шла? Или вели?
— Сама, даже говорили о чем-то. И в машину сама села, только в последний момент словно передумала — тут ей девчонка что-то сказала и рукой на плечо как надавила. Она и села, Ирина твоя. Неужто что случилось? — перепугалась старушка. — Она с ними вроде нормально разговаривала, не кричала, не звала никого…
— Машина какая была ?
— Вот не знаю. Не разбираюсь я в них. Белая какая-то, новая.
— Понятно. И на этом спасибо. — Александр отпустил ворот, но пистолет убирать не стал. — Пойду-ка я наверх. Спасибо, бабушка. Вы извините, что так пришлось. Да, и еще — внука в эти дни хоть в туалете заприте, но из дома не выпускайте. Если всё наладится — попрошу наших спецов, попробуем неофициально разобраться.
— А что с Ириной-то? Украли? — Старые глаза начали разгораться. Любопытство, конечно же, не порок. Особенно если вокруг происходит такое, что не во всяком сериале увидишь.
— Вот сейчас я это и буду выяснять.
— Поня-а-атно. Ну, ни пуха ни пера.
— К черту!
И старуха действительно пошла к черту. Точнее, к той нечисти, которая обосновалась в ее квартире. А Александр пошел наверх.
Никого в квартире не было. Ни Ирины, ни засады. Записки тоже нигде не видно. Что дальше делать — совершенно не ясно. Оставалось два выхода — вламываться и пытаться найти объяснение внутри или сидеть на ступеньках и надеяться на озарение. Впрочем, можно было сделать сначала одно, а потом другое.
«Иришка мне голову отрежет этим ножом, — подумал Александр, протягивая руку к ботинку. — Ну и ладно. Найдется — сам шею подставлю.