Древняя кровь

Иришка, мир. Как, будем считать, что все правы и виноваты оба? Проехали?
— Проехали! — радостно согласилась она.
— Чаем хоть напоишь? А то я действительно подмерз малость.
— Конечно, напою! Пошли! — Она опять задергала ручку. Обернулась, жалобно позвала: — Са-аш! Она опять не открывается!
— Не хочет он тебя выпускать. Может, поедем к нам с Натанычем, Новый год отметим?
— Не могу я сейчас, концерт, потом еще тридцатого дела… У тебя вроде бы тоже?
— Пока не знаю, но как раз на время вашего концерта встреча назначена. После нее выяснится. Сиди, не ломай машину, я сейчас!
Александр открыл свою дверцу, выпрыгнул, обошел «уазик». Выпустил Ирину, распахнув дверцу жестом швейцара какого-нибудь «Хилтона»:
— Пр-рошу вас, мадемуазель!
— Благодарю вас! — Она очень изящно выпорхнула. Тоже уметь надо, кстати, не из лимузина. Русские вездеходы к изяществу не располагают.
— Подожди, я сейчас тут кое-что налажу…
Александр скрутил вместе два проводка под сиденьем, перешел к месту водителя и нащупал под пультом выключатель. Щелкнул — на приборной панели замигала и погасла лампочка контроля «поворотника». Порядок. Иваныч зря беспокоился — эту машину так просто не угонишь. Егеря, конечно, народ лесной, но не глупый же.
— Пошли!
И они зашли в подъезд, поднялись на заплеванном лифте на седьмой этаж. Александр придержал ногой створки лифтовой двери: тусклая лампочка в кабине была единственным источником света на площадке. Премерзкое, надо сказать, место. Может быть, жильцам оно даже нравится — раз в порядок не привели. Однако тому, кто из лесу вышел, ой как неуютно среди ободранной штукатурки, «бычков» на лестнице, вони из мусоропровода… Тошнит, однако. А еще хуже то, что дом панельный, железобетонный. Александру давненько не приходилось бывать в «панельках», а в прошлый раз, когда забегал сюда, был слишком занят своими мыслям Теперь он прочувствовал, почему Древние избегают такие жилища.
Металл арматуры в стенах напрочь отсекал верхнее зрение и вообще всяческое чутье. То есть в пределах площадки или коридора — запросто, а вот «дотянуться» хоть до чего-нибудь за пределами дома мешала синевато мерцающая сетка. Вдобавок эти чертовы железки усиливали помехи от электропроводки. В кирпичных домах такого не было.
В принципе всё это можно было перетерпеть, но всё равно неуютно. Словно оглох и нюх потерял. И вообще, чутье, оказывается, стало настолько привычным и необходимым, что без него Александр начинал себя чувствовать беззащитным, сидящим в клетке. Причем у всех на виду. Глупо, конечно, но всё равно не по себе.
Ирина наконец разобралась с замком и вошла в квартиру. Щелкнула выключателем, хлынул желтоватый свет.
— Заходи, Саша! Вот здесь я и живу! Раздевайся, проходи в комнату, а я пока чайник поставлю.
Комнат оказалось две. В одной из них явно была спальня, вторая была отведена под гостиную и кабинет. А в кабинете — книги, книги…
Глянцевые обложки Стивена Кинга — целая полка. Фантастика — Саймак, Толкин, Желязны, а вон и та самая Семенова… Булгаков. Гоголь. Библия. Авухтомник «Мифы народов мира». «Домашняя выучка». Энциклопедический словарь. «Золотая ветвь» Фрэзера — однако! Где только достала, дефицитная вещь в наше время! Еще одна полка — книги по магии всех цветов. От Папюса до Кастанеды и какие-то гороскопы в придачу. Рядом — томики по истории средних веков, костюма, оружия… Правду говорят: книжные полки скажут о хозяине всё. Особенно если присмотреться, какие корешки покрыты пылью, а какие заметно потрепаны от постоянного использования. Папюс, например, запылился, а вот из «Мифов» торчат свежие закладки.
— Саш, тебе покрепче? —донеслось с кухни.
— Средний! И не крутой кипяток, если можно! — Гостиная хорошо, а кухня лучше. Почему-то самые задушевные разговоры именно на ней ведутся. В неофициальной обстановке. Пойдем, значит, на кухню.
— Ой, не заходи, у меня тут не убрано!
— Ну и что? Мы народ простой, лесной, грязи не боимся! Да и где ты ее тут найдешь, эту грязь? — По мнению Александра, порядок на кухне пусть не идеальный, но имел место. Видал и пострашнее — и намного! Для приведения своего прежнего холостяцкого жилья в такой же вид ему когда-то требовалась генеральная уборка.
— Да ну… Я тут с утра… А, ладно, раз уже зашел, садись за стол! Тебе что приготовить — весь день не поевши бегаешь, наверное?
— Пока только чай, а там видно будет. Ир, ну честно ничего не хочу!
— Ну тогда хоть бутерброды к чаю, и еще у меня от печенье есть. И варенье, крыжовник и вишня. От этого не откажешься?
— Нет, не откажусь. Вот уж что есть, то есть — сладкоежка. Как и все медведи.
— Да ладно