Древняя кровь

и случилось. Когда открылась дверь магазинчика, водитель думал только о холодном «Жигулевском». Спроси его, кого привез, о парнях с рюкзаками и не вспомнил бы.
…За деревней начался подъем, солнышко припекло, спина под рюкзаком сразу взмокла. Пыль, пыль, пыль из-под шагающих сапог… из-под ботинок, если быть точным. Перед глазами качается рюкзак, сзади слышится тяжелое дыхание. Слабовата молодежь, однако. Тут еще можно подниматься спокойно, без лишних усилий. Можно пока не думать ни о чем. Это даже лучше. Иначе начнешь думать о вчерашнем. «Прости, Саша, я тебя люблю, но родителей я люблю больше…» Да, и намного. Это было заметно. Проклятые способности, чертова настороженность — превращаешься в ходячий детектор лжи! На базаре это хорошо, а не в разговоре с невестой… Теперь уже, скорее всего, бывшей невестой. Лучше бы этого не видеть. Не видеть, как спокойно она это говорит, как полыхнули чувства, когда предложил идти с ним… И не видеть разницу между тем, как она говорит о тебе как о «хорошем, честном, добром» — и как о «кормильце семьи». «Ты знаешь, я не могу носить нашу обувь…»
Сам виноват. Привык быть честным и говорить с честными. А как будешь врать, когда все вокруг сразу же видят твои чувства, маскируй их или нет? Вон Владимир впереди вышагивает, слова не скажет — если не по делу. И так всё ясно. Прав был Олег, прав, что теперь Александру с людьми жить труднее будет… Ну вот, уже сам себя человеком не считаю. А кто я — волк? Завыть сейчас было бы в самый раз.
Рюкзак впереди начал разворачиваться. Сейчас этот весь из себя великий воин что-нибудь как скажет…
— Слушай, я не знаю, что у тебя вчера было, но попробуй это из себя не выпускать, ладно? От твоей злости сейчас трава сохнуть начнет. Мне твои красные всплески весь обзор перекрывают. Давай делом займемся, а чувства потом выпустишь… разведка.
И ведь придраться даже не к чему, опять прав. Постоянно прав. Идеально. Рыцарь без страха и упрека, великий борец с Тьмой во всех разновидностях. Включая бородатую. Хорошо хоть не ввернул: «Вот у нас под Кандагаром однажды…» Бывало с ним такое раньше. Может, и сейчас бывает, только без меня, где-нибудь только при своих «орлах». Любит наш герой свысока посмотреть, любит. Все мы не без греха, впрочем. Уважать его есть за что, только вот давайте я это по собственному желанию делать буду. Ну вот какого идола Олег не мог с кем-нибудь другим послать? Ладно, займемся делом. Вот как раз и полоса наша начинается, во-он от тех кустиков. Ниже тут вряд ли молния ударила бы, всё ровное и голое. И ничего не чувствуется — степь да степь кругом…
— Ну что, есть что-нибудь? — Рюкзак опять повернулся боком.
— Здесь вряд ли. Давай выше пройдем. С вершины степную полосу посмотрим, там выжженное пятно должно было остаться.
— Дельно. Пошли.
Пошли. Дошли до вершины, Владимир достал из кармана рюкзака бинокль, махнул остальным.
— Привал, рюкзаки не снимать!.. Сам посмотришь или я?
— Давай лучше ты, а я без него. Верхним зрением.
Верхнее зрение — это как чутье у собаки, когда она ловит тончайшие остатки запахов. Степь стала далекой, огромной и разноцветной. Деревня внизу мерцала и переливалась, каждый ее житель добавлял свой оттенок и постоянно менял его.
На дороге медленно остывал и исчезал след. Местами на придорожной траве багровели язычки невидимого пламени — ай как стыдно-то, прав ведь вояка! Всё равно что идти с колокольчиком на шее и еще знаки расставлять: «Здесь был Саша». Остается только надеяться, что больше на это смотреть некому. Чужим, по крайней мере. Так, а теперь отметим свою полосу. Во-о-он там около реки сидел… островок… значит, где-то в этом направлении.
Ничего. Ничего особенного, по крайней мере. Обычная жизнь. Обычные смерти: чуть поодаль мелькнула черная искорка, взлетел коршун с трепыхающимся тельцем в лапах. Самое потустороннее и противоестественное явление — ручеек голубоватых сполохов вдоль линии стальных опор, опять какая-то мелкая нежить у ЛЭП пасется. На деревенском кладбище всё спокойно. Как и положено нормальному погосту, место когда-то было освящено, и с тех пор никакой идиот на нем ни кошек не резал, ни кресты не переворачивал. «Тихо-мирненько спят покойнички — удивительная благодать» — кто же это пел?
А скоро начнутся другие песни. «Кто ищет — тот всегда найдет»… вот только не на свою ли голову? За спиной — холмы, лес, и что-то там точно есть. Угадал Олег. Или знал.
— Владимир! — Бинокль опустился. — Нам дальше по дороге и в лес.
— Подъем! Попрыгали дальше! — Ребята поднялись, оторвали от земли рюкзаки. — Точно по дороге? Значит, пойдем без нее.
Спорить не хотелось. Всё так же грело солнце, но спине было совсем не жарко. Постепенно под куртку, под кожу,