Древняя кровь

нет.
— Понимаю, не совсем дурак.
— Не совсем, а просто влюбленный. Так что язык к уху привяжи и веревочку покороче выбери. Не только в секретности дело — отпугнуть можешь. Она еще с одной волшебной компанией не разобралась, а ты в другую манишь.
Створки дверей сложились с шипением и скрежетом. В салоне маячила кондукторша, глядела хмуро — пассажиры или как? И уж не льготники ли? На всякий случай предупредила:
— Автобус коммерческий! Льгот нет!
— Ну всё, бывай! — Олег шагнул на подножку, обернулся: — До отъезда зайди обязательно, а лучше на днях. Я сейчас дома всё время.
— Побыстрее садимся! — захрипело в динамиках. Олег вскочил в салон, ухватился за поручень, Поднял руку, прощаясь. Александр ответил тем же, и тут же прошипела и лязгнула дверь. Остановку заполнило облако дизельного выхлопа. Ф-фу, черт, какая вонь! Как раньше этим в армейской технике дышал?!
Облако рассеялось. Дергающиеся красные огни удалялись за белый шелестящий занавес. Который час? Иринка голову свернет — вот так «на пять минут»!

Машину в конце концов пришлось бросить. Три дня непрерывного снегопада — слишком много для лесной дороги. Даже если ее за три недели до этого расчистил бульдозер — все равно много. Из-под днища «УАЗа» валил пар, перед бампером громоздился сугроб. Дверцу удалось открыть не сразу. «Говорил Натаныч, чтобы лыжи взял. Надо было слушать бывалого человека, а не смеяться шутке, — думал Александр, вытаскивая рюкзак с заднего сиденья. — Ничего, два километра проехали — три дойдем». Он поглядел на дорогу. Попробуем дойти. А куда ж мы денемся? К тому же здесь, в низинке, наверняка просто намело слишком много. Дальше вряд ли снега по колено. Но и не по щиколотку, это точно. Ну, надо идти. Мерить. Александр выключил фары, вынул ключи, захлопнул и запер дверцу. Подошел к радиатору, застегнул дерматиновый чехол. До встречи, вездеход, отдыхай. Я скоро.
Первая сотня шагов далась легко. Вторая тоже. И третья. На пятой ноги чуть потяжелели. К тому же в воздухе запорхали, закружились белые точки — две из них опустились прямо на нос и тут же растаяли. Хреново, конечно, но не смертельно. Если опять начнет заваливать дорогу — придется больше работать лопатами, только и всего. А трактору всё равно сорок сантиметров или сорок пять.
Сбиться с пути Александр не боялся. Не дадут кусты на обочинах. Кроме того, даже промороженная и укрытая снегом лесная земля отличалась от убитой колесами колеи. Остатки травы, спящие семена — всё это просвечивало зеленоватым, оттеняя серую полосу, уходящую в лес. Всё было знакомое. Родное.
Было бы лето — лес бы помог и рюкзак донести. Поделился бы силами. Сейчас разве что кабана искать и навьючивать — все остальные спят. Правда, есть еще косули, зайцы, где-то под снегом слышна мышиная возня… Александр представил себе скопище зайцев, несущих на спине один большой мешок. Улыбнулся — над снегом только уши торчать будут. Придется как-нибудь самому, не впервой. Да и не смог бы он не то что подчинить — подозвать животное. Это пока не для него, это для Натаныча и других. Старших.
Можно было, конечно, позаимствовать силенок хоть у тех же мышей. Юрик наверняка попробовал бы. На то он и Юрик, он и у людей не постеснялся бы. Впрочем, сил у человека гораздо больше — что мышке на день, то человеку на пару шагов. Особенно если шагать с таким горбом на спине.
К концу первого километра рюкзак потяжелел настолько, что Александр начал подумывать: а не оставить ли часть груза под каким-нибудь приметны деревом? Надо было еще в машине рюкзак облегчить. Не подумал. Не рассчитал маленько силы. Смешно — прошел километр, а ноги привала просят! Впрочем, проламываться по снегу — это не по летней тропинке гулять. Тем более что «по щиколотку» проваливаться почти не приходилось. А вот пара мест «выше колена» уже попалась. Специально дорогу закидывало, что ли?! Навалило так, словно с осени не чистили.
Полтора километра — можно не считать шаги, места знакомые. Вон поворот на Гнилуху, чуть дальше — просека между пятнадцатым и шестнадцатым участками. Летом можно было бы по тропинкам угол срезать. По такому снегу — нечего и думать, это только кабаны и лоси могут себе позволить. Чуть правее ложбинка — ее и не видно под снегом. Значит, там не по колено, а выше пояса. Куда выше…
Где-то зашуршал о ветки снег. Птица потревожила, ветка последних снежинок не выдержала — отряхнулась? Не похоже. Задел кто-то. Белый покров похрустывает, вздыхает от шагов. Прислушался — нет, не человек. И не кабан. Кто там?
Все-таки человек. Причем верхом на лошади. Натаныч выехал с просеки на дорогу, повернул к Александру.
— Ну, привет! А где машину угробил?
— Застрял