Друг

принес банку с пшеном, насыпал… потом сидел смотрел, как они клюют. Во рту после выпитого вчера было сухо, хотелось пить. Он надел халат, прошел в кухню и поставил чайник, включил радио. Потом пошел в ванную бриться.
Когда вернулся, зазвонил телефон. Звонила Лида, просила отогнать Славкину «двойку» в гараж… поможешь, Таран?
– Хорошо, – сказал он, – через час буду у тебя.
Лиду он не любил. За жадность, глупость и склонность к истерике. Безусловно, семнадцать лет назад, когда начинался у них со Славкой роман, она была красива. Она и сейчас красива. Уже тогда она была стервой и в подающего надежды Славку вцепилась – будь здоров! И не ошиблась – в тридцать лет Славка стал кандидатом наук, работал по какой-то там очень важной и перспективной теме. В составе группы ученых был приглашен для встречи с Генеральным Секретарем ЦК КПСС товарищем Горбачевым М. С., получил хорошую трехкомнатную квартиру. Это было в самом начале 91-го… И все к черту пошло – под откос. Славкина работа стала на хрен никому не нужна – оборонка! А у России и врагов-то нет, одни друзья со всех сторон. Вон сколько они нам тогда гуманитарной помощи присылали: и «сникерсы», и презервативы, и ношеные портки. Не нужна оборонка, нужна конверсия.
Сбережения у благополучной семьи Мордвиновых были, но инфляция превратила их в пыль. Это было только начало… дальше – больше. Одежонка и обувь имеют свойство изнашиваться, бытовая техника – ломаться, да и машинка становилась все старше. Хорошо – у Славки руки золотые, все может сам: начиная с заплатки на обувь и кончая регулировкой дифференциала в заднем мосту. Но это положения не спасало, семья потихоньку скатывалась к бедности. Некогда весьма приличная Славкина зарплата могла вызвать только смех… или, вернее, слезы.
Вот тогда-то Лида и проявила себя во всем блеске. Ежедневно Славка выслушивал упреки, слушал рассказы, сколько зарабатывает муж Верки, а сколько хахаль Элки… не то что некоторые кандидаты! Привыкшая жить по относительно высоким стандартам, Лидия Викторовна очень болезненно переносила нынешнее свое положение. Она упорно не понимала, что мягкий, интеллигентный Славка никогда не сможет спекулировать. А другого способа заработать в то время просто не существовало. Славка Таранову не жаловался – не тот человек, но шила-то в мешке не утаишь, все равно что-то прорывалось.
А Лида пилила, пилила, пилила… В какой-то момент Мордвинову «повезло» – его пригласили работать в частную фирмочку, занимавшуюся ремонтом западной бэушной бытовой техники: швейных и стиральных машин, прочей дребедени. Весь этот хлам закупался по бросовой цене в Швеции и Финляндии, здесь «доводился до ума» и шел в продажу у нас уже по совсем другой цене. Славка пахал в фирмочке по вечерам и в выходные. Домой каждый день приходил около полуночи. Но – зарабатывал. Платили в полуподпольной фирмочке еженедельно, неплохо и, самое главное, в валюте. Лида доллары и марки складывала в коробочку, копила на что-то. Славка похудел, с лица спал, но как-то повеселел даже. А потом, когда Лида подкопила, она… вложила все деньги в «МММ». Может, и не в «МММ», а в нечто подобное. Сути дела это не меняет, результат тот же.
А тут и фирмочка, где Славка калымил, лопнула. Когда стало очевидно, что «МММ» – нет проблем», Лида закатила грандиозный скандал и во всем обвинила Славку. Потому что он не мужик, слизняк и тряпка… В тот день Таран и Морда капитально напились в славкином гараже.
Так все и продолжалось. Славка работал в своем полупомершем НИИ, по вечерам бомбил на машине. Опыт, знания и талант инженера никому не были нужны. Он возил по вечерам пьянь, «бизнесменов», обкурившихся сопляков, проституток, торгашей с рынков. «Заряжать» пассажиров он не умел, а они точно чувствовали, что извозчик из интеллиге-еентов… платили по минимуму. Или не платили вовсе.
Так все и продолжалось. До вечера на платформе станции Ручьи…
…Таранов нажал спелую рябинину звонка, за черной дерматиновой дверью раздался гонг: данн-дон-н-н. Дверь открыла Лида. Без косметики, в неопрятном халате, в шлепанцах с розовыми помпонами.
– Доброе утро, – сказал он.
– Привет. Проходи, не разувайся, я не прибиралась еще.
Он вошел, закрыл за собой дверь.
– Кофейку? – спросила Лида.
– Спасибо, – сказал он и прошел в кухню. Но там присесть было негде – и на столе, и на табуретке, и в мойке стояли груды немытой посуды. Из тарелки со студнем торчали несколько окурков.
– Ты в комнату пройди, – сказала Лида. – Я сейчас.
Он встал и прошел в комнату. Здесь тоже был бардак. Таранов присел у торца стола, поставил локти на скатерть, покрытую пятнами, крошками. Вчера в доме прошли поминки, но почему-то казалось – разгул. И только занавешенное