Друг

стены. Он увидел всю картину сразу: распахнутую дверь с массивным гаражным замком и засовом, очень толстого лысого мужика в одних шортах, шлепанцах на босу ногу и Леху. Свет из квартиры падал на мужика сзади, слабо освещая мясистый затылок в складках и правую часть лица. Мужик был похож на огромную разварившуюся пельменину в шортах – плод воображения безумного рекламщика. Голова пельменины с маленькими глазками медленно поворачивалась.
Таранов сделал легкий скользящий подход и выбросил ногу в живот, нависающий над шортами салатного цвета. Он подумал, что от удара белая шкура пельменины лопнет, разойдется, и наружу попрет сизого цвета начинка. Но ничего подобного не произошло. Толстяк утробно охнул и, широко раскрыв рот, начал оседать. Таранов сильно толкнул его ногой в голую грудь, и тело рухнуло внутрь квартиры. На площадке осталась лежать тапочка.
Леха ошеломленно смотрел в дверной проем. Таранов нагнулся, подобрал тапку и сказал Лехе:
– Иди, Леша, иди… жди в машине, я быстро.
Лешка кивнул, но продолжал стоять и смотреть. Пришлось подтолкнуть его к лифту. Только после этого он ушел, а Таранов вошел в квартиру и запер дверь на засов.
Человек-пельмень лежал на полу и хрипел. Бледные голубые глазки смотрели с нескрываемой ненавистью. Таранов присел и похлопал его по щеке подошвой тапка.
– Ну, здравствуй, Витек. Не ждал гостей-то?
– Не ждал, – раздался голос сзади. Таранов резко качнулся влево, намереваясь сделать кувырок через тело Витька, но сильный удар обрушился на затылок, и стало темно.

– Давай-давай, открывай глаза, урод. Не хер тут придуривать… Ты уже очнулся, гостенек незваный.
Иван действительно уже очнулся, но окончательно в себя еще не пришел. Он лежал на полу и пытался оценить положение.
– Дай я ему вдолблю, – сказал другой голос.
– Еще успеешь, Витек, – отозвался первый, – мы его долго убивать будем.
Двое, подумал Таранов. Двое – это ничего, это еще есть шанс. А если их больше? Интересно, кто этот второй? Как он здесь оказался? Есть ли у него оружие?… Вопросов было много. Лежа на полу с закрытыми глазами, на них не ответишь.
Таранов застонал. Открыл и тут же закрыл глаза. Все получилось естественно – именно так ведет себя человек, которого оглушили сильным ударом по голове. То, что он увидел за полсекунды, обнадеживало: в комнате было всего два человека – Витек и второй. Оба без оружия. По крайней мере в руках у них оружия Иван не заметил. Значит, есть шанс, есть. Можно попробовать.
Но действовать нужно прямо сейчас, пока они считают, что жертва еще в нокауте.
– Ну давай-давай, открывай глаза, пидор… Время-то идет. Уже две минуты валяешься.
Значит, две минуты… Спасибо, что подсказал, друган… Ничего, сейчас я встану, и мы еще посмотрим, кто из нас урод. Шанс еще есть.
Таранов снова застонал, начал поворачиваться, группируя тело для атаки. Он подтянул полусогнутые ноги, слегка напряг и согнул в локте левую руку, чтобы использовать ее для дополнительного толчка. В голове сильно шумело, но это ничего… не страшно. Ему нужно всего две-три секунды, всего два-три удара… потом можно будет отдохнуть.
– Дай я ему вдолблю, Геня, – снова сказал Витек. Голос у него был высокий, никак не соответствующий жирному крупному телу.
Сейчас, говорящая пельмень в салате, подумал Таранов, сейчас. Он резко оттолкнулся ладонью левой руки, разворачиваясь, подобно пружине, и… вскрикнув от резкой боли, снова рухнул на пол.
Над головой засмеялись. В затылке бушевал отбойный молоток, сильно болела правая рука, в ушах стоял издевательский хохот. Ломать комедию дальше не имело смысла. Иван, превозмогая боль, повернул голову направо и увидел свою правую руку, прикрепленную черным наручником к ножке массивного буфета.
Шансов не было никаких. Он понял, что в ловушке.
– А ты шустрый мужик, – сказал здоровый амбал, развалившийся в кресле. Это он, догадался Таранов, вдолбил мне по тыкве.
– Шустрый, говнюк, – качнул лысой головой пельмень. – Но сейчас, говнюк, ты попал. Шкуру с тебя спустим, очко порвем, пидор.
Иван сел, прислонившись к буфету, с тоской посмотрел на правую руку. Как же так? Лешка говорил: «Витек всегда один… Ни друзей, ни даже баб. Никому не доверяет. Даже за дозой к нему приходят только после предварительного звонка…» Как же так?… Брось, оборвал он себя, брось! Сам виноват. Совсем оборзел: вошел в хату – осмотри ее. Это первая заповедь диверсанта. А ты расслабился, повел себя, как салага… Вот и результат!
– Ну, давай знакомиться, – сказал амбал в кресле. – Меня зовут Гена, я эту точку курирую. Неудачно ты, брат, зашел… Я ведь здесь раз