Друг

весьма приличное количество очков.
– А из чего следует, что это играл Ребров? – спросил Виктор Петрович. – Здесь только имя «Олег».
– Не сомневайтесь! В такое время здесь редко кто бывает.
Гортанно закричали и засмеялись кавказцы. Палач обернулся через плечо, посмотрел неприязненно.
– А все-таки, Ирина? Мне ведь отчитываться перед родными Олега. Как нам убедиться, что это именно наш Олег, а не другой?
– Ну… тогда стоит позвонить Юле. Она, кажется, дежурила в субботу утром. Или Галка?… А знаете что? Спуститесь к охране. У них можно будет узнать точно. Если, конечно, они захотят с вами разговаривать… Они всех входящихвыходящих фиксируют.
– Спасибо, Ирина, вы здорово мне помогли, – сказал, улыбнувшись, Палач. Он спустился вниз по полутемной лестнице и нашел охранника в бильярдной. Изложил свою баечку.
– Нет, мы такой информации частным лицам не даем, – нехотя ответил охранник. Палач подмигнул и выразительно пошевелил пальцами. На мордастой физиономии охранника появился интерес.
– Мы частным лицам не даем, – повторил он, косясь на бармена, а сам показал Палачу глазами на дверь.
Палач степенно вышел, остановился у входа. Спустя минуту появился охранник. Равнодушно встал рядом, закурил, щурясь на солнце:
– Ну?
– Нужно проверить, был ли интересующий меня человек здесь в субботу, двенадцатого, с семи утра до семи сорока трех. Говорят, вы фиксируете всех своих клиентов.
– А кто говорит? – безразлично произнес охранник.
– Радио… сколько ты хочешь?
Охранник сплюнул, сказал негромко:
– Полста баксов.
Палач вытащил бумажник, достал пятидесятидолларовую купюру. Она мгновенно исчезла в руке охранника.
– Пошли. Может, и найдем твоего кента. А может, нет.
Вдвоем они прошли по коридору, строгий страж открыл ключом дверь рядом с гардеробом. Они вошли, и охранник запер дверь изнутри. Комнатенка была маленькой, с минимумом мебели, обилием обнаженной натуры на стенах и монитором на столе. Охранник сел к столу, Палач остался стоять.
– Когда, говоришь, было? В субботу, двенадцатого? Ха! Может, уже стерли! По инструкции мы обязаны хранить запись сутки, а прошло двое… Ну, давай проверим.
– Ага, – сказал охранник, обнаружив нужную кассету, – двенадцатое! Повезло, не стерли… А какое, говоришь, время?
– В семь сорок три он закончил играть.
По экрану быстро бежали картинки. На дорожке, ведущей к дверям «Оклахомы», мелькали фигуры людей. Все они двигались «задом наперед». Стремительно сгустились сумерки, вспыхнули фонари…Вечер и утро в этой текущей вспять реке времени поменялись местами. С невероятной скоростью скручивались назад показания таймера в левом нижнем углу. В этом обратном потоке времени была некая мистика, но ни Палач, ни охранник ее не ощущали…
Время от времени охранник останавливал перемотку, чтобы точно определить хронометраж. Наконец таймер показал дату: 12.08.00 и, строкой ниже, время: 7.40.
– Хорош, – сказал Палач, – давай-ка поглядим, выходил мой человек или нет.
Охранник пустил воспроизведение с удвоенной скоростью. Об этом можно было догадаться только по показаниям таймера и горизонтальным полосам на экране. В остальном картинка была статична и пуста. Никто не входил и не выходил из «Оклахомы» субботним утром двенадцатого августа. Камера показывала дорожку, обрамленную цветами и декоративными фонарями, да кусок автостоянки. Черно-белое изображение было четким, контрастным… мертвым. Ранним утром двенадцатого августа возле «Оклахомы» ровным счетом ничего не происходило.
Но даже эта «пустая» статичная картинка, несла для Палача ценную информацию: на стоянке он увидел «пежо» Савелича. Машина полностью в кадр не попала, была «срезана» более чем наполовину, и номер, соответственно, остался за кадром. Но интуиция подсказала опытному сыскарю: Савелича тачка. А в 7.45 появился и сам Савелич. Ракурс, разумеется, со спины, но не узнать Олега Реброва было нельзя… Дальше, в принципе, можно было не смотреть, но Палач привык все доводить до конца.
– Дай нормальную скорость, – сказал Палач охраннику. Полосы на экране исчезли… Живой Савелич шел к своему «пежо», что-то доставая на ходу из кармана. Наверное, ключи, подумал Палач. И тут же убедился, что прав: дважды вспыхнул поворотник на видимой, левой стороне автомобиля… Олег подошел к машине, взялся за ручку двери…
– Все понятно, – сказал Палач охраннику, – выключай свою шарманку. Все, что я хотел увидеть, я уже уви…
Охранник собрался было выключить воспроизведение, но вдруг… из «БМВ», стоящего рядом с «пежо», резво выскочила рука и уперлась Олегу Реброву в поясницу.