Друг

мудака-правдоискателя красиво прикрыли – всучили прокуратуре двух наркотов малолетних. Прокурорский это схавал, а два урода через пару дней взяли мокруху на себя…
– Тема есть, Виктор Палыч, – сказал Алекс.
– Что, Геня, раскумарить надо?
– Бля буду, Виктор Палыч, крутая тема прет… Надо встретиться.
– Встретиться, говоришь? – переспросил Коломенцев, обходя какого-то чайника на битой «ауди». – Крутая, говоришь?
– Бля буду.
– Ну, давай встретимся. Часика через два еще живой будешь?
Через два часа Сухарь будет уже мертв, но пока он сам этого не знает. Таранов обещал ему, что оставит в живых, если Сухарь выведет его на Коломенцева… при одном обязательном условии: встреча должна состояться на платформе железнодорожной станции Ручьи. Таранов даже позволил Сухарю вмазаться, и Сухарь, конечно, вмазался и стал спокоен.
– Через два так через два, – ответил Сухарь. – Давайте в Ручьях. На платформе.
– Почему в Ручьях? – спросил Коломенцев.
– Зависаю я там рядом… а надолго мне не вырваться. Да вы, Виктор Палыч, не сомневайтесь – тема стоящая. Один азер кило геры…
– Хорош трещать, – резко перебил Коломенцев. – Через два часа на платформе. Впаришь фуфло – порву, как грелку.
Коломенцев захлопнул «эриксон» и сунул его в карман… Кило геры? Килограмм героина – это сурово. Это нечто!
Наркоманам, конечно, верить нельзя, им везде мерещится «кило геры». Золотая мечта, сладкий сон… Но даже если там не «кило», а в десять… в двадцать раз меньше, – это серьезно. Такую информацию нужно проверить. Если подтвердится, – реализовать. С пользой либо для службы, либо для себя… Для себя – интересней.
Уже около двух лет капитан Коломенцев сотрудничал с Палачом. Это было взаимовыгодное сотрудничество. Капитан отдела по борьбе с наркотиками предупреждал Палача о готовящихся рейдах, о засвеченных «точках». Однажды он таким образом спас для Папы почти «кило» товару, в другой раз нашел медика-химика Зайцева. Палач расплачивался деньгами и сдавал Коломенцеву конкурентов. В результате у капитана Коломенцева были весьма хорошие показатели по службе и достойный уровень жизни. За два года он поменял старую «тройку» на «двенадцатую». Двухкомнатную квартиру на трехкомнатную. Отпуск провел не в деревне в Тверской губернии, а в Испании… Он быстро вошел во вкус хорошей жизни и нисколько не мучился этическими проблемами.
Конечно, не все было так уж гладко. Приходилось крутиться, рисковать. Но капитан был осторожен, а риск, как правило, не так уж и велик… Исключение составил случай в августе… Вообще все неприятности начались в августе. В конце июля застрелился Папа. Коломенцев лично никогда не встречался с Матевосяном-старшим, но относился к Папе с уважением… Папа – это Папа. Добавить нечего. После смерти Папы капитану Коломенцеву позвонил папаша одной наркоманки. Был возбужден, кричал… Это просто удача, что чокнутый папаша попал на Коломенцева! Он сходу заявил, что у него есть «целый список притонов, где торгуют наркотиками». И – действительно – у этого мудака оказался список из восьми адресов. Все, кроме одной «точки», принадлежали Папе. А еще у него была «гражданская позиция» и дочь-наркоша, которая – вот блядь какая! – «готова дать показания следствию». И еще этот урод заявил, что если милиция работать не хочет, то он пойдет в ФСБ… Это было просто счастье, что он нарвался на Коломенцева, а не на Удовиченко или Штолера! Кое-как Коломенцев успокоил нервного папашу и предложил встретиться завтра. Но этот хрен интеллигентный заявил, что «терять нельзя ни секунды» и что он «категорически настаивает на встрече немедля»… Коломенцев сразу понял, что папашкато совсем дурной и надо принимать меры. Он очень вежливо попросил папашу перезвонить через полчаса – эти полчаса необходимы ему, чтобы «завершить допрос крупного наркоторговца. Вы же, Вячеслав Германович, отдаете себе отчет, насколько это важно?» Дурак согласился, что – да! – это чрезвычайно важно и «я перезвоню вам, Виктор Палыч, через тридцать минут».
Капитан Коломенцев за это время связался с Палачом и ввел его в курс дела. Но империя после смерти Папы уже вступила в смутные времена, Палач был чем-то сильно озабочен и сказал: Витя, закрой вопрос сам. Я в долгу не останусь. А у меня сейчас такой цейтнот – караул! Разберись, Витя…
Ах, как не хотелось Коломенцеву «закрывать вопрос». Ах, как ему этого не хотелось!
Еще была надежда, что список папашки – херня на постном масле… или что его удастся уболтать, запудрить мозги. Плох тот опер, который не умеет запудрить мозги терпилезаявителю… Еще хуже тот опер, который не имеет запасного варианта. Коломенцев был хороший опер. Он предусмотрел запасной вариант: