Дружина специального назначения

неугомонный Микишка:
— Мы его на службу приняли, облагодетельствовали, крышу над головой дали, а он, вишь, как разоделся! Срамота одна, да и только!
На дьячка в очередной раз никто не обратил внимания, разве только князь чуть поморщился.
— Не мы, а я, — уточнил Берендей и обратился к Солнцевскому: — Приветствуем тебя на нашем совете, славный богатырь. Думаю, что твое опоздание объясняется какими-то значительными событиями.
— Ну так! — сообразил ответить Солнцевский, вспоминая процесс примерки новой амуниции у Захара. — Государственная надобность.
Как ни странно, но такая детская отмазка прошла на ура. Тут в разговор согласно табелю о рангах вступил воевода.
— Скажите, святой отец, — начал тот издалека. — В вашем монастыре все воины так одевались?
— Срам один! — тут же внес свой вклад в разговор противный толмач.
— А что, клевый прикид. И от пера защитит, и в драке не мешает, — пояснил браток, не обращая внимания на Микишку, и, спохватившись, добавил: — Да я и не святой отец.
— Ну конечно, конечно, коли святой отец решил покинуть монастырские стены и мечом нести слово Господа нашего на земле, так мы не будем всуе вспоминать сан нашего нового витязя.
— Булавой, — не удержался и поправил своего непосредственного начальника Илюха. — С мечом у меня как-то не сложилось.
— Орудие в твоих руках лишь карающая рука Господа. Неважно, что именно он вложил в твою руку, — заметил князь.
— Просто с бейсбольной битой в свое время у меня неплохо получалось управляться.
— Расстрига, — буркнул дьячок и спрятался от сурового взгляда Илюхи за трон Берендея.
Тут возникла небольшая пауза, так как присутствующие на совете богатыри продолжали пялиться на косуху, а воевода изо всех сил пытался привести бурно пляшущие мысли в соответствие с «Уставом караульной службы в граде Киеве». Как и подобает ситуации, заминку прервал самый мудрый из присутствующих за столом.
— Так мы продолжим, — огласил князь свою волю и суетливо заерзал в огромном кресле во главе стола. — Сегодня на нашем военном совете, помимо основных его членов — воеводы Севастьяна, сотников Добрыни Никитича, Алеши Поповича, Мартына Лихосватского, еще присутствуют два новых богатыря нашей дружины: Илья Муромец и Илья Солнцевский. Ввиду перспективности этих витязей я счел возможным их присутствие на совете.
Постоянные члены совета восприняли это известие без всякого энтузиазма, но воля князя — закон, и всем оставалось только смириться с двумя новыми богатырями на совете.
Между тем князь закончил и кивнул головой своему воеводе, чтобы тот сделал основной доклад. Севастьян собрался с мыслями, окинул присутствующих строгим взглядом и продолжил прерванный приходом Илюхи совет.
Оказалось, что Солнцевский пропустил совсем немного и без труда понял, о чем был разговор. В переложении на современный язык, Севастьян проводил политинформацию. Тут, наверное, необходимо небольшое пояснение для молодых читателей. Более зрелые люди наверняка до сих пор с ужасом вспоминают школьные, студенческие и рабочие двадцатиминутки политической грамоты. Дело тут в том, что по повелению свыше собирается вместе группа лиц и дежурный сообщает этой группе все происшедшие за последнее время события в политической жизни страны и всего мира.
В нашем случае обошлись одной страной с ее многочисленными соседями. Пробежавшись буквально галопом по насущным проблемам дружины (амуниция, оружие, лошади, неумеренное потребление горячительных напитков), воевода подошел к основной теме. По напряженному лицу старого вояки было видно, что этот разговор дается ему нелегко.
— Вы все, конечно, знаете, что две недели назад из славного града Галича прибыло посольство во главе с князем Вилорием, сыном местного правителя князя Святополка.
Степенное кивание бородатыми головами витязей свидетельствовало о том, что сей факт не являлся ни для кого тайной.
— Ни княжеский двор, ни посольство не делали секрета из того, что Вилорий прибыл просить руки дочери князя, несравненной (Лихосватский с Поповичем криво ухмыльнулись) княжны Сусанны.
Тут Севастьян замялся и торопливо стер пот с изрезанного морщинами лба.
— Так это просто замечательно, — позволил себе вставить слово Добрыня. — Этим браком мы упрочим и без того крепкую дружбу с Галичем и в случае войны сможем выставить объединенную дружину.
— Вилорий официально попросил руки Сусанны, а потом вдруг отказался от своих слов и собирается сегодня покинуть Киев. Пока эту новость никто не знает, но как только посольство начнет собираться в путь, скандал выплывет наружу и княжеский род будет опозорен. Такой позор можно смыть только кровью.