Дружина специального назначения

ты сможешь помочь?
Размышления длились не больше секунды.
— Могу сделать так, что через месяц вместо паклей у Сусанны будут прекрасные густые русые волосы, — пожав плечами, совершенно будничным голосом ответила Соловейка. — Вообще-то неприлично, когда у княжеской дочки такой ужас на голове.
— А как ты это сделаешь? — поинтересовался Изя, инстинктивно почесывая свою обширную лысину.
— Я рецепт специального отвара знаю, — гордо заявила Любава и тряхнула копной прекрасных черных волос.
— Годится, — радостно отметил Илюха. — Изя, ну а ты чем поможешь?
Изя вздрогнул и оставил свою лысину в покое. В отличие от Соловейки черт размышлял довольно долго, с остервенением теребя себя за пятачок. Видно было, что по части женской красоты старый черт не очень большой эксперт. Наконец однорогий робко поинтересовался:
— У нее кожа хорошая?
— В смысле? — не понял Илюха.
— В прямом. Хорошая или нет? — поморщившись от вечно чего-то непонимающего Солнцевского, Изя не стал разжевывать вопрос.
— Э… — протянул богатырь, скрипя мозгами и вспоминая хоть что-то в облике Сусанны, связанное с ее кожей.
Дело в том, что большинство мужчин оценивает женщину всю, так сказать, в комплекте. Если она ему нравится, то детали выпадают из памяти (попрошу не путать с подробностями!), а если не нравится, то вообще не попадают в нее. На помощь пришла Любава:
— Кожа у нее еще хуже волос, бледная и вся в прыщах.
— Вот и отлично! — повеселел Изя.
— Что же тут хорошего? — изумилась Соловейка.
— А то, что даже не через месяц, а значительно раньше у нее не останется ни одного, даже самого захудалого прыщика.
— Что, тоже рецепт бабушка шепнула? — съязвил Илюха.
— Дедушка, — в тон Солнцевскому не остался в долгу Изя. — Вам лучше не знать, откуда я взял рецепт этой мази, и уж тем более что туда входит.
— На том и порешили, — подвел итог Илюха. — Любава занимается прической, Изя макияжем, а я телом.
Любава метнула на богатыря яростный взгляд, но тот, ничего не заметив, продолжал:
— Я прямо с утра направлюсь к Захару за снаряжением, а вы…
Закончить ему не дал вездесущий черт:
— А мы идем с тобой.
Соловейка активно закивала, абсолютно согласная с Изей.
— Ребята, вы чего, я же не к князю, я в кузницу! — удивился такой странной сплоченности коллег Солнцевский.
— Да ладно, не суетись, — успокоил друга Изя. — Просто мы с Любавой тоже на полчасика заглянем к Захару, а потом рванем на рынок, ингредиенты покупать.
Видя, какое хитрое лицо стало у черта и как старательно прячет свой взгляд Соловейка, Илюха не на шутку заволновался.
— Что вы задумали?
— Мы ведь одна команда?
— Да, — согласился Илюха.
— Тогда привыкай доверять компаньонам.
На такую вот, собственно, совсем даже бесхитростную фразу Солнцевскому возразить было нечего, и он был вынужден признать безоговорочную локальную победу коллег.

Счастливые люди двадцать первого века, каждое утро яростно лупящие по ни в чем не повинному будильнику, даже не понимают, насколько они счастливы. Подданные князя Берендея, осыпая проклятиями голосящих поутру петухов, также не представляют, сколько простого человеческого счастья выпало на их долю. И только Изя с Илюхой за последнее время с благоговением вспоминали как электронные средства побудки, так и будильники со шпорами и гребешком.
Дело было в том, что Соловейка вспомнила свои злодейские наклонности и упорно продолжала работать по утрам за будильник с петухом в одном флаконе. Хотя она утверждала, что свистит только в четверть силы, но у слетевших с кроватей богатыря и черта были свои мысли на этот счет. Коллеги рассматривали эту варварскую побудку как маленькую девичью месть. Правда, за что именно Соловейка мстила, ребята еще не разобрались.
Справедливости ради надо заметить, что, несмотря на проведенную с рассветом варварскую побудку, Любава встала еще раньше и уже заканчивала накрывать на стол. Этот фактор заставил обиженных перестать ворчать и приступить к трапезе. Поедая чудную еду, очень сложно критиковать того, кто ее приготовил. Tолько умяв четвертый кусок блинного пирога, Илюха решился:
— Любав, ты бы того… Ну поделикатней, что ли.
— Если бы я была поделикатней, то в жизни бы вас не добудилась, — возразила Соловейка.
— Да и Феофан, наверное, недоволен.
— Домового я уже спросила, у него бессонница, так что мой свист ему не мешает.
После недолгих препирательств стало ясно, что никакие уговоры на Любаву не действуют и менять свои привычки она не собирается. Однако нет худа без добра: Изя, в обычное утро всегда