Дружина специального назначения

ягодками валенки. Как ни крути, но урок, данный им Изе, тоже стоил дорогого, а ничто так не греет душу и ноги, как валенки.

После знаменательного общения с Корефаном Изя справедливо рассудил, что ему просто необходим отдых, чтобы восстановить душевное равновесие. Приобретение (а если быть точнее, изъятие) броши Илейки Кудрявого черт решил пока утаить от компаньона. Илюха слишком хотел вернуться, а такой поворот Изю не устраивал. Только обустроились, раскрутились — и сразу уезжать? Ну нет, так дела не делаются. Вот когда дивиденды иссякнут, тогда и устроим себе торжественные проводы назад, в свое историческое время.
А пока… Пока можно считать, что исторический эксклюзивный тур по местам былой славы только начался. Как и подобает классическому туристу, черт приступил к основному занятию на отдыхе — он банально тунеядничал. Прекрасная погода и налаженный самогонный аппарат ему были для этого лучшими помощниками. А чтобы от этих важных дел его не отвлекал Илюха, Изя заявил, что вплотную занялся их возвращением и нуждается в покое и усиленном питании.
Солнцевский, конечно, догадывался, что его компаньон темнит, но вывести его на чистую воду богатырю никак не удавалось. Таким образом, лишенный возможности влиять на события, Илюха решил прибегнуть к проверенному рецепту — усиленному занятию спортом. Тем более что все условия для этого имелись.
Солнцевский с двойным усердием принялся заниматься с Сусанной. Княжна оказалась на редкость прилежной ученицей и даже стала намекать, что двух тренировок в день становится маловато.
Моте было поручено чрезвычайно ответственное задание по обезвреживанию Микишки. Дело было в том, что присутствие дьячка полностью парализовывало процесс тренировок. Ведь, с его точки зрения, чуть ли не каждое из предложенных Солнцевским упражнений не соответствовало понятиям о княжеской чести. И тут не помогали никакие доводы и угрозы. Микишка был неумолим, словно памятный айсберг на подступах к «Титанику», а в его кармане уже был наполовину готовый профессиональный донос Берендею на «неописуемые бесчинства, творимые бандой окаянного расстриги».
Но управа нашлась и на неугомонного дьячка. Он был передан со всеми потрохами на попечение Горенышу. Что с него возьмешь, он же Змей неразумный, да еще и маленький. Тут никакие доносы не помогут, мало ли что творит домашнее животное на территории частного владения?
Мотя подошел к порученному заданию со всей ответственностью и проводил все свободное ото сна и еды время за пресечением попыток неугомонного дьяка прорваться во двор «Чумных палат». Надо признать, что это получалось у него просто великолепно, и за последнее время Микишка смог прорваться на тренировки Сусанны только пару раз, и то с серьезными потерями в виде рваной рясы и опаленной бороды.
И только Любава осталась не у дел. С самого начала Солнцевский предложил ей заняться фитнесом вместе с Сусанной. Такое циничное предложение привело ее в ярость, и она презрительно отказалась, мотивировав свое решение тем, что она и без этого хороша. Тут, конечно, Илюха повел себя просто вызывающе, и вместо того, чтобы пару дней провести в уговорах, только пожал плечами и отправился на очередную тренировку.
Такое отношение к себе добило Любаву окончательно. Тут дело было, конечно, не в занятиях бодибилдингом, по большому счету, ей это действительно было не нужно, дело было в принципе. Сработало древнее как мир чувство ревности. Появление в палатах другой женщины и то внимание, которое оказывал Илюха коронованной особе, было для девичьего самолюбия просто невыносимым. Для нее было даже неважно, что Солнцевский вел себя с Сусанной до отвращения прилично и корректно, а в том, что… В общем, это даже неважно, говорю же, дело принципа!
Свое отношение к вопиющим безобразиям, творящимся в «Чумных палатах», Любава выразила максимально понятно и доступно. С каждым днем ее утренний свист становился все более пронзительным и негуманным. Дошло до того, что богатыри (старший и средний) стали бояться ложиться спать. Только от одной мысли, что их разбудит ужасный Соловейкин свист, сон как рукой снимало. Но так долго продолжаться не могло, и первым не выдержал Изя.
За завтраком, во время унылого процесса размазывания какой-то склизкой массы с горделивым названием «каша» по тарелке (этим блюдом Любава мучила коллег уже третий день), нервы черта не выдержали.
— Любава, ты долго этой гадостью нас истязать будешь?
— Кому не нравится, может не есть, — отрезала Соловейка.
— А нельзя ли утренний свист хотя бы на полтона снизить? — робко поинтересовался старший богатырь, осторожно отодвигая от себя ненавистную