Дружина специального назначения

все усилия, продолжали ускоряться.
— Любава, тебе не кажется, что мы слишком быстро едем? — наконец догадался спросить Илюха.
— Что, заметно? — съязвила Соловейка, изо всех сил натянув поводья.
— Еще дэтэпэ недоставало, — буркнул вечно недовольный черт. — Что-то мне в последнее время везет на дурных водителей.
— Смотри, схлопочешь, — беззлобно предупредил Солнцевский.
Тут сзади раздался какой-то странный звук, будто ветер трепал развешенное на веревках белье, причем трепал очень настойчиво. Чуть погодя раздалось знакомое до глубины души стрекотание.
— Мотя… — не поверил своим глазам и ушам Илюха.
Точно, это был Мотя, но Мотя не простой, а летающий. Змей старательно махал крыльями и несся на внушительной скорости метрах в трех над землей.
— Вот хмырь трехголовый, взлетел-таки, — довольным голосом буркнул Изя.
Мотя догнал их и, завернув лихой вираж, плюхнулся прямо перед несущейся повозкой. Лошади взвились на дыбы, но успели остановиться. Илюха спрыгнул на землю и бросился к Змею. Мотя влюбленно лизнул хозяина и в изнеможении повалился перед ним, подставляя пузо для чесания. Видно было, что с непривычки он очень устал, но решил совместить приятное с полезным.
— Я же говорил, что ему уже пора летать, а ты все маленький, маленький… — Изя тоже выдал порцию ласк общему любимцу.
Любава оказалась более догадливой и вскоре притащила плошку с холодной водой. Мотя благодарно кивнул и в три глотки опустошил ее до дна.
— Ну ты даешь, нашел, на что привязывать, — ехидно заметил Изя, отвязывая от ошейника обгорелый конец канатика.
— Что ни делается, все к лучшему, — философски заметил Солнцевский. — Зато он теперь научился летать и вполне может отправиться с нами.
— Ты представляешь, что он в городе натворил, пока на оперативный простор выбрался?
Илюха живо представил, какой милый разгромчик мог сотворить на узеньких улочках Киева несущийся со всех лап Гореныш.
— Ничего, скажем, что это был не Мотя.
— Ага, в Киеве Горынычей просто тьма, — хмыкнул Изя.
— Спишешь на непредвиденные расходы, — пожал плечами Солнцевский.
Дав немного отдохнуть Моте и лошадям, «Дружина специального назначения» продолжила путь. В связи с открытием новых способностей у Змея Илюха придумал новую игру. Он прямо на ходу с силой кидал сосновый сук вверх, а Гореныш с победным кличем ловил его на лету. После он делал два-три круга над ними и, ловко спланировав на повозку, возвращал апорт хозяину.
Надо признать, что удовольствие от данного процесса испытывали только богатырь со Змеем. Изя, поначалу даже с улыбкой следя за баловством коллег, получил по лбу неудачно брошенным суком и тут же сменил милость на гнев. Лошади тоже были весьма недовольны летающей животиной. При каждом пике Змея они испуганно ржали и прибавляли ходу. Соловейка, вынужденная каждый раз успокаивать лошадей, взорвалась:
— Или вы прекращаете свои дурацкие игры, или управляйте лошадьми сами!
— Я не умею, — честно признался столичный житель.
— Тогда не мешай мне! — рыкнула Соловейка так, что уже готовый зайти на вираж Мотя резко набрал высоту.
Илюха также решил не связываться с вредной женщиной. Он с улыбкой посмотрел вслед улетающему Змею, прокашлялся и пропел:
— Первым делом, первым делом наши Моти, а Любавушки?
— Любавушки — потом! — в тон другу подхватил Изя.
От дружного смеха всей компании лошади побежали еще быстрее.

Несмотря на все усовершенствования, телега все равно оставалась телегой и до джипа не дотягивала никаким боком. Так что до Урюпинска хорошее настроение сохранилось только у Любавы и Моти. Для Соловейки этот переезд вообще не заслуживал вни-мания, а Змей в дороге активно совершенствовал свои летные качества, так что тоже был весел, бодр и свеж.
Увы, но эти слова нельзя было отнести ни к Изе, ни к Илюхе. Дети прогресса (правда, одно из них весьма внушительного возраста) были хмуры, то и дело потирали отбитое на средневековых ухабах и рытвинах место. Именно в таком настроении и приблизилась к Усть-Урюпинску вся компания.
Ворота довольно внушительного размера были чуть приоткрыты, а свободное место занимали четыре дюжих молодца в полной боевой выкладке и с наглыми физиономиями. Один из них решительно преградил путь:
— Кто такие, куда претесь?
Изя, услышав такое приветствие, тут же догадался, что сейчас будет, и придержал за рукав Соловейку.
— Да это скоморохи, вишь, сколько висюлек на себя нацепили! — добавил второй ратник.
— Не, ребята, это не скоморохи, а монахи-расстриги, — съязвил третий и указал на золотой крест, висящий на