Дружина специального назначения

оставить Лихосватского без присмотра.
Выпустив решительную струйку дыма, Мотя встал на стражу. Однако тут уже начались внутренние противоречия самого Змея. Левая голова, любящая поспать больше всех остальных, категорически не смогла бороться со сном, то и дело начиная заразительно храпеть. Средняя и правая головы вначале честно пытались морально поддержать ее, потом поддерживали ее физически с помощью зубов, а потом им осталось только признать, что победа осталась за левым флангом.
К ужасу головы средней, вскоре пал и фланг правый. Оставшаяся бодрствующая треть бедного Моти с ужасом прислушивалась к руладам, которые выводили во сне коварные соседи, и что есть силы боролась со сном. Силы Горыныча оказались небезграничны, сознание последнего бодрствующего стража уже почти оставило его, и голова склонилась к земле.
Тут из шатра вышел Лихосватский.
Сон со средней головы как рукой сняло, однако в целях конспирации она решила пока затаиться. Мартын прислушался к спящему лагерю, кинул взгляд на мирно посапывающую Соловейку и бархатно храпящего Змея, вполголоса рассмеялся. После этого закинул мешок за плечи и решительно отправился прочь из лагеря. Что и требовалось доказать, вряд ли сотник решился на банальную утреннюю прогулку.
Будить соседей средняя голова решила кардинально — она просто кусанула обе, и всего делов. Левая и правая, конечно, бурно выразили свое возмущение, но под напором неопровержимых улик признали свою неправоту. Настало время действовать сообща.
Первым делом довольно бесцеремонно была приведена в боевое состояние Соловейка. Мотя не нашел более эффективного метода, как легкое стимулирование зубами пятой точки спящей. Как и следовало ожидать, Любава мгновенно очнулась и тут же попыталась провести захват передней конечности с последующим проведением болевого приема. Змей оказался на высоте и вовремя отскочил.
— Мотя, ты что, белены объелся?! — взревела Соловейка, когда разобралась, что к чему.
Мотя просто пожал плечами и кивнул на шатер. К чести Любавы, она тут же все поняла.
— Мартын?
Змей кивнул.
— Ушел?
Повторный кивок. Соловейка с минуту подумала и приняла решение.
— Значит, так, ты незаметно следуешь за сотником, если убедишься в его предательстве, срочно возвращаешься назад, а я поднимаю ребят.
Гореныш в очередной раз согласился и уже собрался было взлететь, как Любава добавила:
— Если еще хоть раз позволишь себе такое, прибью и не посмотрю, что маленький.
Мотя лукаво улыбнулся, игриво подмигнул Соловейке и с ходу набрал высоту.
— От горшка два вершка, а все туда же, — продолжала бурчать про себя Любава, бесцеремонно расталкивая спящих коллег. — Все мужики одинаковые, будь то человек, черт или Горыныч.
— Любавушка, по-моему, ты бредишь, — сквозь сон заметил Илюха, — не знаю, как с Изей, но со Змеем у нас довольно много отличий.
— Я, как только высплюсь, сразу объясню тебе, чем мы отличаемся. Подробно, со схемами и наглядными пособиями, — добавил смачно зевающий Изя.
— Тьфу на вас, вы все про свое. Вставайте, Лихосватский сбежал!
Солнцевский проснулся, словно его окатили ледяной водой. Хотя нет, лучше сказать так: словно Соловейка свистнула вполсилы.
— Изя, ё-мое, ты же должен был сегодня дежурить!
— Да я, да у меня… — тут же попытался оправдаться черт, — да прилег только на минуточку!
— Ребята, не время выяснять, кто прав — кто виноват! — пресекла зарождавшийся скандал Соловейка. — Я послала за Мартыном Мотю, а сейчас надо решить, что нам предпринять.
— А что тут выяснять, кто виноват? Знамо кто, этот жук однорогий, ведь его очередь была сотника караулить, — буркнул главный богатырь, — вечно за него женщины и дети отдуваться должны.
Изя что-то хотел ответить, но вовремя передумал.
— Постой, так это что, ты сама, по доброй воле решила вместо нас присмотреть за Мартыном? — спохватился богатырь.
Любава просто кивнула головой.
— Если уж начали дело, то его надо довести до конца, — пояснила она. — Да и Мотя помог.
— Ты прелесть! — искренне выпалил богатырь и чмокнул спасительницу в румяную щеку.
Соловейка залилась краской, но, к сожалению, времени на проявление эмоций не было.
— Это что еще за неуставные отношения между богатырями? — раздался как нельзя кстати бас Севастьяна.
— Воевода! — хором воскликнули все, и наперебой принялись рассказывать ему о недавних событиях.
Чем дальше слушал страдающий от бессонницы Севастьян, тем больше становилось старому вояке не по себе. Если хоть на минуту предположить, что странная компания оказалась права, то получится, что он привел дружину в ловушку.