Друзья до смерти

смотрел на нее, пока она что-то искала в распечатках.
— На трубке только отпечатки пальцев Йонаса, — продолжила Пия. — И нет никакого мотива для его убийства. Так почему мобильник был выключен через час после его смерти?
Доктор Карстен Бок открыл им дверь. Он был в черных брюках и черной рубашке, и без того худощавое лицо осунулось; похоже, он не спал ночью.
— Как себя чувствует ваша жена? — спросил Боденштайн, пока они после обмена приветствиями шли через дворцовые переходы дома в библиотеку.
— Как она может себя чувствовать? Принимает успокоительные, — ответил Бок. — С ней ее мама.
Он пропустил вперед Боденштайна и Пию, вошел в библиотеку и закрыл за собой дверь.
— У вас есть новости?
— Ваш сын умер при постороннем вмешательстве, — сообщил Боденштайн. — Преступник повесил его, пытаясь замести следы.
— И что вы собираетесь предпринять? — Голос Бока звучал хрипло.
— Мы ищем того, кто был заинтересован в смерти Йонаса, — сказала Пия. — Неподалеку от тела мы нашли его мобильный телефон. Но ни имена в записной книжке, ни фотографии нам ничего не сообщили. Мы надеемся на вашу помощь.
— Я постараюсь.
Пия глаз не сводила с лица Бока. Что-то в этом человеке ее настораживало. Он держался не так, как держатся родители, которым сообщают, что их ребенок умер в результате насильственной смерти. Карстен Бок вовсе не пребывал в состоянии шока, от его холодности и отсутствия эмоций у Пии мороз по коже пробегал. Она открыла сумку, достала распечатки фотографий с мобильника Йонаса и протянула их его отцу. Он быстро их пролистал.
— Узнаете ли вы людей или места на снимках? — спросила Пия. — А вот подружка вашего сына, вы ведь ее знаете, да?
— Конечно, я знаю Свению, — ответил Бок. — И Лукаса ван ден Берга. Кое-кого я узнаю, но не смогу назвать по имени.
— А вы можете назвать имя друга, у которого жил Йонас после того, как ушел из дома?
Бок просмотрел фотографии и ткнул в одну, поморщившись.
— Вот у этого, у Тарека Фидлера.
Пия посмотрела на снимок и узнала молодого человека с немного азиатскими чертами лица и длинными до плеч черными волосами; это он увез в фургоне Эстер Шмит в субботу утром от руин сгоревшего дома. А потом Пия видела его вечером того же дня в Кенигштайне в Бурге.
— У вас были не очень хорошие отношения с сыном, не так ли? — спросил Боденштайн.
Бок помедлил с ответом.
— В последние месяцы Йонас сильно изменился. — Он провел рукой по осунувшемуся лицу. — Раньше он любил спорт, отлично играл в теннис, увлекался парусным спортом. На выходные мы часто уезжали на горных велосипедах. Но с тех пор как он познакомился с этим Тареком, все перестало его интересовать. Он постоянно торчал у компьютера и говорил только о зарабатывании денег.
— Вам не нравился друг вашего сына? — уточнила Пия, поскольку Бок выглядел почему-то напряженным.
— Нет. — Он потянул ей фотографии. — Он сразу не вызвал у меня симпатии. У Йонаса всегда было много друзей, но в какой-то момент все разговоры вдруг стали вертеться только вокруг Тарека. Когда я узнал, что этот Тарек хочет устроиться к нам системным администратором, я отнесся к нему с подозрением.
— Почему? — спросила Пия.
— У меня сложилось впечатление, что он на самом деле интересуется вовсе не моим сыном, он использует Йонаса в каких-то своих целях. — Бок немного помолчал и продолжил: — Мы приняли на работу другого претендента. Тогда они с Тареком пришли к нам домой. Они не хотели понимать, что я не могу оспаривать решения о подборе персонала. Йонас потребовал от меня, чтобы я принял Тарека.
— Но вы этого не сделали, — догадалась Пия.
Бок взглянул на нее.
— У меня есть начальник отдела персонала, и он знает, что делает. Если он не хочет принимать Тарека, значит, у него есть на то причины. Мы никого не возьмем только потому, что он — приятель моего сына. Это я и сказал Йонасу и Тареку.
— И из-за этого вы разошлись.
— Не сразу. Я потребовал данные о соискателях и выяснил, что у Тарека вообще нет никакой квалификации, чтобы претендовать на место. Ни законченного образования, ни опыта работы по профессии. Я предложил ему поработать в колл-центре или на стройке, если уж ему так нужна работа. Но он не захотел. Он держался довольно нахально и даже угрожал мне.
— Ого! И что же он сказал?
— Деталей я не помню. Он оскорбился и явно почувствовал себя униженным. Я коротко и ясно дал ему понять, чтобы он больше не появлялся в моем доме.
— И как на это отреагировал Йонас?
— В полном соответствии с тем, как его настроил Тарек. — Лицо Бока помрачнело. — По поводу и без повода он кричал всюду, что не хочет иметь со мной ничего общего и его будущее вовсе