Душа для Командора

Судя по обилию заросших воронок и ломаных стволов, по этой территории когда-то плотно работала артиллерия. Это был как раз тот участок, по которому много лет назад прорывалась на Запад безумная танковая дивизия, давя наспех построенную оборону. По пути маленькой группе попадались гнилые ящики из под снарядов, ржавые каски и пустые магазины. Из темноты вдруг проступал то сожженный пулеметный джип, то завалившийся тяжелый миномет. А вдали, в предутренне сереющей дымке, уже можно было различить очертания танков, разбросанных так хаотично, что трудно было даже представить, откуда шло наступление и где проходила линия обороны. Все эти следы войны были тусклы, занесены землей, и лишь изредка масляно отсвечивала гильза, умытая дождями, так и пролежавшая все эти годы рядом с похороненным здесь же автоматом. Андрей оглядывался по сторонам, буквально чувствуя все то, что происходило здесь десять лет назад, и словно пахнуло на него запахом свежевзрыхленной снарядами земли, и будто бы услышал он визг реактивных минометов, и чей-то крик: «Танки справа!», — и надрывный рев моторов.
Рассвет маленькая группа встретила, отдыхая на лафете противотанкового орудия. Стояло оно косо, чернея открытым отверстием казенника, а щит был изорван и ржав. Андрей дотронулся до маховика наводки, оставившего на пальцах коричневые пятна, и посмотрел на небо, на редкие тусклые звездочки, обещавшие скоро стать ему близкими. Ночь между тем уходила. Роберт поднялся с хрустнувшего ящика и показал рукой в сторону ближайшего холма, у подножия которого можно было различить какое-то строение.
Хуторок — всего-то серый дом, покосившийся сарай да колодец — был обнесен завалившимся полусгнившим частоколом. Невесть как уцелел он во время боев, находился не так далеко от охранного периметра, и проводники использовали его для отдыха, как охотники заимку. В доме были кровати, спиртовая горелка, какой-то нехитрый запас еды, и в нем всегда можно было переждать в случае непредвиденных осложнений в их непростом тайном деле.
Решили отдохнуть до полудня. У Андрея от ходьбы сильно саднили порезы на ступнях, и последнюю часть пути он немного прихрамывал. Когда же они зашли в дом, сырой, выстуженный за зиму и по-предрассветному темный, первым делом он решил достать аптечку и осмотреть ноги. Пройдя по скрипящим облупленным половицам в большую стылую комнату, он осторожно сел на старый облезлый стул и, поставив рюкзак между ног, начал копаться в поклаже. Проводники остались на террасе. Они тут же стали раскладывать еду на деревянном столе, разожгли спиртовку и явно собрались что-то жарить, а в комнату за Андреем зашла лишь Кея. Она зябко примостилась на облезлом пыльном диване, выцветшая полуистлевшая материя которого расползалась под выпирающей желтой набивкой, и закрыла глаза. Но Андрей решил, что отдохнет она позже, а сейчас самое время прояснить те самые вопросы, которые были отложены до поры до времени на кухне.
— Скажи, Кея, а языковой барьер на звездолете будет преодолен также легко, как и сверхсветовой?
— Подготовкой твоего тела занималась специальная группа. Ты ведь ложился недавно на обследование?
— Да, но…
— Нейрокоррекция, как и у меня, как и у всех нас. Постарались сделать незаметно. Кстати, по методу Орри. А лично мне для проводников, которым такой операции, конечно, не делали, пришлось выучить несколько фраз. Я их понимаю, а они меня нет.
— А я-то думаю, что ты все время молчишь с ними…
— Надеюсь, необходимости обговаривать что-то дополнительно не будет.
— Хорошо. Раз уж ты упомянула Орри… Я сделал для себя кое-какие выводы, раздумывая над названием проекта «Инкубатор». Оно говорит само за себя. Если присовокупить сюда проект «Родственные души» и сдобрить все это загадкой восточных провинций, то получается интересное блюдо.
— Сразу видно, что ты любишь готовить, — устало произнесла Кея. Она снова закрыла глаза.
В нежном утреннем сумраке лицо ее казалось особенно бледным и нежным, и Андрей даже на несколько секунд потерял нить разговора, но тут же снова взял себя в руки.
— Никогда не думал, Кея, что придется готовить что-то настолько экзотическое, — с улыбкой добавил он и опять посерьезнел. — Итак. «Родственные души» — проект по переселению душ. А «Инкубатор», скорее всего, проект по массовому выращиванию этих самых душ. То есть переселение в промышленных масштабах.
— Продолжай, — Кея открыла глаза.
— Таким образом… Земля будет обеспечивать массовое поступление новых тел, и Восток — то самое место, откуда эти тела, подгруженные чужими душами, будут эвакуировать с планеты. Собственно, само переселение может происходить где угодно, и новые люди со всех уголков будут направляться к