Душа для Командора

лишь бы она отдаляла его от этой невыносимой встречи. От развязки.
Дворец — на поверхность выходила лишь малая его часть — представлял собой огромный бункер, но бункер роскошный, если это слово применимо к огромным подземным сооружениям. Коридоры были высоки и ярко освещены, а свет многочисленных плафонов играл на отделанных гранитом и мрамором стенах, на мозаике пола, на инкрустированных створках дверей.
«Кунц, наверное, уже доложился у Адранта, — подумал Андрей. — И надо полагать, не выдал». В противном случае доктор и сам бы рисковал быть раскрытым. Если, конечно, он тогда говорил правду. Эх, сколько этих «если»… Одно утешало: Командор был немногословен. Кто знает много — говорит мало. И Андрей решил быть предельно немногословным на встрече и действовать по обстоятельствам. Главное, чтобы панические мысли не отражались на лице.
В черном командорском кителе, коридором бесконечным и прямым, без дверей и ответвлений, Андрей шел навстречу судьбе тяжелой и нарочито твердой походкой человека, скрывающего опьянение. Офицер личной гвардии Адранта невозмутимо шагал рядом, бок о бок, стараясь подстраиваться под шаг Андрея. Наконец двери, которыми заканчивался коридор, расступились по невидимому сигналу, и мнимый Командор один зашел в тронный зал бывшего Императора.
Освещение было тусклым и каким-то мерцающим, словно от неверного света факелов, сам зал был задрапирован синими и черными тканями, и лишь колонны, уходящие во тьму высокого свода, выделялись своим белым камнем. У дальней стены, словно на фоне космической ночи, на возвышении стоял трон.
Вот только теперь Андрей понял, почему, несмотря на все попытки, он так и не смог найти в памяти Командора лицо Адранта. Лица не было.
— Я заставил тебя померзнуть. Так было надо, — без интонаций сказало существо, стоящее рядом с троном.
Это был, видимо, человек, но человек, полностью закрытый какой-то энергетической защитой, а может, он был просто голограммой, потому что выглядел так, словно завернулся с головы до ног в плащ из шипящей телевизионной пустоты.
— Мне надо было обязательно дождаться начала штурма, — свистяще добавил он. — А когда штурм начался, было не до тебя.
— Я понимаю, — сказал Андрей, и ему почему-то очень захотелось добавить «Ваше Превосходительство».
— Не думаю, — сказал Адрант и надолго замолчал.
Молчал и Андрей. Он старался выглядеть спокойно, но предательская капля пота все-таки побежала от виска к подбородку.
— Расскажи мне, кто ты, — наконец сказал Адрант. — Ты сыграл определенную роль. Мне интересно.
Андрей окаменел, скулы свело, но… что он мог сказать? Бить себя в грудь и уверять, что он Командор? Или изобразить жалкую жертву и залепетать что-нибудь вроде: «Это все Кея, а я ни сном ни духом»? И то и другое глупо и бессмысленно. Но промедление и молчание — Андрей это остро почувствовал — было опаснее любых слов, и он быстро принял решение, откашлялся и начал рассказывать. Поначалу сбиваясь, он понемногу вошел в ритм и говорил уже свободно, даже с облегчением, самую суть, опуская лишние подробности, и даже, как ему казалось, с претензией на красивое изложение событий. Андрей не знал, смотрит ли на него Адрант, слушает ли, но фигура его не перебивала и ничего не уточняла.
— Собственно, я только хотел посмотреть фиолетовую звезду, — искренне подытожил Андрей, хотя и чувствовал, как это глупо. — А в возможность захвата Разрушителя я с самого начала не верил. В действительности Кея, пусть и по-своему, но хотела сделать хорошее дело. Ее целью было добро, и захваченный нами ученый Эр-Эфо это может подтвердить.
— А с чего ты взял, что моей целью тоже является добро? — спросила фигура.
— Во вселенной все взаимосвязанно, и если не останется тех, кто воюет на стороне добра, вам тоже станет неинтересно, — быстро сориентировался Андрей, хотя и подумал, что возможно сказал не «то». Но как сказать «то», он все равно не знал.
— У Кеи своя мечта, а у Лорна своя. Для меня важна лишь мечта Коменданта, а Кея — такая же марионетка, как и ты. Но она смогла создать приманку, о которой можно только мечтать. Поэтому и начал свой штурм Комендант, не догадываясь, что попал в ловушку. А ведь Разрушителя Планет не существует.
Андрей расстроился. Но не от того, что Разрушителя не существует. Это его сейчас волновало меньше всего. Расстроился он потому, что с такой информацией его в живых точно не оставят. Он почувствовал, как на лице его непроизвольно расслабляются мышцы, словно сползает маска, обнажая смертельно усталое лицо, и спросил уже равнодушно:
— Ну как же не существует? Я сам его видел… глазами Командора.
— Муляж, даже такой гигантский, изготовить проще, чем обычный штурмовой крейсер.