Душа для Командора

не ждете от меня, что я расскажу вам о цели миссии? Она теперь не имеет никакого значения, так что считайте ее похороненной среди обломков планеты Крон. Но я попросил бы вас не распространяться на счет самого факта такой миссии.
— Что ж, пусть ее цель останется среди обломков планеты. А что поговаривают в мире ученых о взрыве Крона?
— Я думаю, вам надо посидеть в баре — в мире пьяниц вы услышите гораздо больше.
— Кстати, Дрэйд подумывает открыть бар. Как вам его идея? — спросила Кея. — Говорит, что знает много историй, и в его баре посетителям никогда не будет скучно.
— Он еще и болтать собирается? В таком случае, я к нему не сунусь. Не хочу быть убитым случайной пулей, — Кунц усмехнулся. — А кроме того, интересных историй я знаю гораздо больше.
Они замолчали. Яркая звезда не спешила уходить за горизонт и за все время разговора не сдвинулась с места. Вечер здесь бесконечно длинный, а ночь долго не наступит. Когда желтый диск Оридо уйдет наконец за горы, с противоположной стороны, из-за моря, появятся голубые лучи другой звезды, Калиоке, и займется новый, бесконечно долгий рассвет.
— Так что вы от меня хотите, Кея? — спросил наконец Кунц, посчитав, что вступительное слово уже сказано. — Вы ведь прекрасно знаете, что, несмотря на вашу красоту, помогать я вам не буду. Слов «я в вашем распоряжении» вы от меня не услышите.
— Меня интересуют кое-какие сведения из мира Орри. Ведь вы…
— Кея! — перебил Кунц. — Проект «Инкубатор» — дело далекого будущего. Ни вас, ни ваших детей давно не будет на свете, когда этот проект, может быть, вступит в стадию реализации. Стоит ли этим заниматься? Тем более ничего изменить вы не сможете. Только потратите все оставшееся время вашей жизни, которая в этом случае станет совсем короткой.
— Одни укорачивают свою жизнь, другие продлевают… Вы, судя по всему, относитесь ко вторым? А не боитесь застать финальную стадию проекта?
— Не думайте, что вы умнее всех. Случайно ввязались в это дело и теперь считаете, что можете судить о том, что хорошо, а что плохо? Может быть, стоит просто подумать о том, что ваш умишко не может вместить всю информацию, к которой, к тому же, у вас нет и доступа. Так, слышали что-то… Учтите, следующий наш разговор будет для вас последним.
— Тогда зачем же так волноваться? — Кея растянула губы в холодной улыбке. — Теперь, по крайней мере, я смогу обрадовать Андрея, что в ближайшее время его планете ничего не угрожает.
— Так он жив? — растерялся Кунц. — Это неприятная новость.
— И чем же она вам так неприятна? — тихо спросила Кея, и уголки ее губ мелко задергались.
Кунц очень внимательно посмотрел на Кею, и то, что он увидел, ему не понравилось. Доктор покачал головой.
— Кея, когда вы загружаете в робота программу действий, вы ведь не сможете им пользоваться, пока в его память не записаны все сто процентов, — сказал Кунц. — Что-то похожее мы имеем и при переходе души в родственное тело. Полагаю, как раз сейчас догружаются эти последние проценты, — Кунц тревожно повернул голову, словно прислушиваясь к времени.
Кея молчала, осмысливая услышанное, потом уточнила чужим, севшим голосом:
— Командор завладеет телом Андрея в ближайшее время?
— Да. И хочу сказать, меня это не радует.
— Что можно сделать? — лицо Кеи стало каменным, и на нем резко выступили скулы.
— Ничего. Вы уже ничего не сможете сделать, Кея. Убить Андрея вы не успеете, да и не станете, насколько я вижу, а Командор вам этого уже не позволит, — Кунц поморщился. — Нельзя было оставлять Андрея в живых. Теперь я предчувствую много крови.
Кея встала.
— Я лечу на Землю! — уверенно сказала она.
— Зачем? — воскликнул Кунц. — Я же сказал, вы ничего не сможете сделать! В лучшем случае вы лишь успеете рассказать Андрею, что через несколько часов он умрет. Та еще услуга. А в худшем — вы встретитесь уже с настоящим Командором, и тогда он убьет вас!
— Я лечу на Землю.
8
Кутаясь в плед, Андрей мрачно наблюдал с балкона за приближением бури. Временами на его лице играл отблеск зарниц, словно от разгорающейся лампы дневного света. Но грозовой фронт был еще далеко, и молнии били пока по горизонту, хотя и в этом далеком мерцании чувствовалось неотвратимое приближение ненастья. Падало давление, и Андрей это чувствовал, а может быть, голова разболелась от невольного анализа прошедших событий, которые никак не складывались в единую картину. Однако остановить тяжелый мыслительный процесс, идущий по кругу, мог, пожалуй, только сон, да вот заснуть никак не получалось, а снотворного дома не было.
Неожиданно Андрей вспомнил про таблетки, оставленные Кеей, ведь, кажется, несколько штук еще оставалось. И действительно, на кухонном столе, с тех пор так и не прибранном,