Таинственный мистер Харли Кин появляется и исчезает внезапно. Недаром его имя так похоже на «Арлекин». Он всегда выступает другом влюбленных, но появление его ассоциируется со смертью. Сама Агата Кристи считала этого загадочного мистера одним из любимых своих персонажей.
Авторы: Агата Кристи Маллован
юной американке, приехавшей вместе со всей компанией, дружба Франклина Руджа с графиней вряд ли по душе.
Он уже собирался удалиться в противоположном направлении, когда заметил, что снизу по тропинке к нему поднимается упомянутая уже американка. На ней был хорошо сшитый строгий костюм с белой муслиновой
блузкой и удобные туфли на низком каблуке. В руке она держала путеводитель. Иные ее соотечественницы, побывав в Париже, выезжают из него разодетые в пух и прах. Но не Элизабет Мартин: эта девушка «производила осмотр Европы» самым серьезным и добросовестным образом. Чувствуя в себе тягу к культуре и искусству, она твердо вознамерилась за те деньги, которыми располагала, узнать и увидеть как можно больше.
Впрочем, для мистера Саттертуэйта ее образ вряд ли ассоциировался с культурой или же искусством. Скорее всего, она казалась ему просто очень юной.
— Доброе утро, мистер Саттертуэйт, — сказала Элизабет. — Вы случайно не видели Франклина?.. То есть мистера Руджа?
— Видел, всего несколько минут назад.
— Вероятно, с его другом — графиней, — язвительно заметила девушка.
— М-м-м… Да, с графиней, — вынужден был признать мистер Саттертуэйт.
— Решительно ничего в ней не нахожу, — сердито объявила Элизабет. — А Франклин от нее просто без ума. И чем она его прельстила?
— Она, мне кажется, держится очень мило, — уклончиво ответил мистер Саттертуэйт.
— Вы ее знаете?
— Немного.
— Я прямо беспокоюсь за Франклина, — пожаловалась мисс Мартин. — Обычно он ведет себя вполне разумно. Ни за что бы не подумала, что он способен увлечься этой сиреной. И главное, слова ему не скажи! Никого не слушает, тотчас лезет в бутылку… Скажите, правда хоть, что она графиня?
— Не могу утверждать наверняка, — ответил мистер Саттертуэйт. — Вполне возможно.
— Вот истинно английский ответ! — поморщилась Элизабет. — Знаете, что я вам скажу, мистер Саттертуэйт? В Саргон-Спрингсе, где мы живем, эта графиня смотрелась бы очень странна!
Мистер Саттертуэйт вполне это допускал и потому не стал говорить вслух, что здесь, в княжестве Монако, в отличие от Саргон-Спрингса, графиня вписывается в окружающую обстановку гораздо лучше, нежели мисс Мартин.
Так как он ничего не ответил, Элизабет направилась дальше, в сторону казино, а мистер Саттертуэйт присел на освещенную солнцем скамью. Вскоре к нему присоединился и Франклин Рудж.
Рудж был полон энтузиазма.
— Мне здесь ужасно нравится, — с восторгом наивности объявил он. — Да, сэр! Вот это настоящая жизнь — не то, что у нас в Штатах!
Пожилой собеседник обратил к нему задумчивое лицо.
— Жизнь в общем-то везде одинакова, — возразил он, впрочем, без особого воодушевления. — Она лишь рядится в разные одежды.
Франклин Рудж удивленно заморгал.
— Что-то я вас не пойму.
— И не поймете, — сказал мистер Саттертуэйт. — Для этого вам еще надо пройти долгий-долгий путь… Но, ради Бога, извините! Старикам не следует впадать в нравоучительный тон.
— А-а, пустяки! — Рудж рассмеялся, обнажив два ряда прекрасных зубов. Зато казино почти не произвело на меня впечатления. Я думал, рулетка — это что-то совсем другое, что-то лихорадочное, волнующее… А оказалось — все довольно скучно и противно.
— Казино — жизнь и смерть для игрока, но зрителю смотреть там не на что, сказал мистер Саттертуэйт. — Об азартных играх интереснее читать, чем наблюдать за ними.
Молодой человек кивнул.
— Вы, говорят, важная птица, да? — спросил он с такой наивной робостью, что сердиться на него было решительно невозможно. — Вращаетесь в обществе и знаете всех герцогинь, графов, графинь?
— Да, довольно многих, — сказал мистер Саттертуэйт. — А также евреев, португальцев, греков и аргентинцев.
— И аргентинцев? — растерялся мистер Рудж.
— Я просто хотел сказать, что я вращаюсь в английском обществе.
Франклин Рудж задумался.
— Вы, наверное, и графиню Царнову знаете? — спросил он после недолгого молчания.
— Немного, — ответил мистер Саттертуэйт, в точности как отвечал недавно Элизабет.
— Интереснейшая женщина!.. Сейчас все говорят, что аристократия в Европе вырождается. Не знаю, мужчины, может, и вырождаются, но женщины — никоим образом! Ну разве не счастье повстречать такое изысканное создание, как графиня? Умна, очаровательна, аристократка до кончиков ногтей. Ведь за нею поколения и поколения носителей культуры!
— Вот как? — сказал мистер Саттертуэйт.
— А разве нет? Знаете, из какой она семьи?
— Нет, — признался мистер Саттертуэйт. — Должен признаться,
Муслин — разновидность тонкой хлопчатобумажной ткани.
