Душа крючкотвора

Церемония открытия Турнира не затянулась. И не мудрено, ведь от церемонии там имелось лишь одно название. Не было зрителей, представителей прессы, а из организаторов присутствовали только Бэгмен и Крауч. По окончании ужина директор приказал завхозу внести Кубок Огня и озвучил правила участия в отборе, особо подчеркнув, что установлено возрастное ограничение, и тут же заявив, что для одной представительницы Шармбатона, ранее обучавшейся в Хогвартсе и известной многим под именем Гермионы Грейнджер, будет сделано исключение.
Сидевшая за столом Когтеврана девушка едва удержалась от нецензурщины. Она-то всерьез надеялась остаться неузнанной и тем самым избежать неудобных вопросов, но директор не отказал себе в удовольствии пнуть беглянку и очернить ее репутацию. Ведь малолетних идиотов, желающих рискнуть головой ради тысячи галеонов, в Хогвартсе навалом, и Альбус специально заострил внимание на Гермионе, попавшей в список участников «по большому блату». Теперь ни о каком ненавязчивом общении с местными и попутном заведении полезных связей среди учеников английской школы не могло быть и речи. В любой компании Грейнджер будут принимать с настороженностью и опаской, а это сведет на нет любые попытки установления взаимовыгодного сотрудничества.
Однако девушка не растерялась, поскольку была готова к подобному развитию событий. Грациозно поднявшись с видом царствующей королевы, она небрежно помахала всем присутствующим, обозначила поклон в сторону преподавательского стола и мягко опустилась обратно на лавку. Несмотря на то, что в душе Грейнджер бушевала злость, выражение ее лица было расслабленным и довольным. Остаться в тени не получилось. Что ж, придется отыгрывать роль неизвестной, но крайне влиятельной фигуры и терпеливо ждать, пока представители здешнего бомонда сами захотят навести с ней мосты.
Реакция присутствующих была неоднозначной. Обделенные мозгами источали зависть и злость, ученики поумнее смекнули, что директор заявил лишь об одном исключении из правил, и с недоумением уставились на восседавшего за слизеринским столом Поттера, который даже ухом не повел. Тем временем директор быстро закруглил речь, сообщив, что завтра с утра Кубок будет выставлен в холле и до вечера все желающие, которым исполнилось семнадцать, могут бросить в него пергамент со своим именем.
На этом торжественная часть завершилась. Гости удалились к своим транспортным средствам, которые на время проведения Турнира станут для них временным домом. А утром немногие сообразительные ученики Хогвартса заранее заняли удобные места рядом с очерченным золотой линией Кубком, чтобы понаблюдать за желающими поучаствовать в отборе. И не прогадали.
Сначала в холле появились суровые дурмстранговцы в красной форме. Они по очереди принялись опускать клочки пергамента в Кубок, который отмечал получение каждого нового имени вспышкой синего пламени, напоминая магглорожденным ученикам обычную газовую горелку. И все шло нормально, пока Шестой Уизли не заметил, что Поттер не спешит пересекать очерченную директором защитную линию.
— Гарри, а ты чего ждешь? — фамильярно осведомился нахал. — Или ты не Избранный?
Мальчик-Который-Выжил повернулся к рыжему и уточнил, подняв бровь:
— Разве мы знакомы? Я что-то не помню, чтобы мы с вами были представлены друг другу.
— Я — Рон. Рон Уизли! — не испытывая ни капли смущения заявил мальчик, махнул рукой за спину, где маячила парочка гриффиндорцев, и добавил: — А это мои друзья, Дин Томас и Невилл Лонгботтом. Так ты собираешься участвовать в Турнире?
— Нет, — решительно заявил Поттер и собирался проследовать в обеденный зал, но был остановлен гневным окриком:
— Трус!
— Простите, что? — удивился юрист.
— Я говорю, ты — самый настоящий трус! Ты — не Избранный, раз боишься принять участие в испытании для настоящих волшебников! И газеты врут — никакой ты не герой! Настоящий герой — Невилл! Он не побоялся пойти с нами к Пушку и Клювокрыла спасал, и… хех!
Перечисление подвигов прервал жесткий тычок в бок, которым наградил рыжего один из его друзей. Заметив, что на нем скрестились взгляды присутствующих, Гарри понял, что должен чем-то ответить, иначе его репутация среди учеников Хогвартса может пошатнуться. Пусть обвинения, брошенные недалеким рыжим, глупы и не подтверждены аргументами, подверженной стадному инстинкту толпе хватит и этого. В этом недостаток популярности — стоит хотя бы раз показать слабину, и тебя тут же сбросят с пьедестала.
— Мистер Уизли, если у вас плохо с памятью, могу напомнить, что мне всего четырнадцать, и в списке исключений моего имени не упоминалось. А раз так, я не могу