Душа любви

— Да будет так!
Ники почувствовал, что его плечи опять затряслись от неудержимого смеха, но ничего не сказал, чтобы не расхохотаться во весь голос.

В его спальне Джулиана села на маленький диванчик, обитый золотой парчой.
Будто во сне она наблюдала, как он медленно снял пиджак и развязал свой ослепительно белый галстук. Тысячами колоколов бешено звенел в ее голове сигнал тревоги, вызывая слабость и головокружение. А может, это было воспоминание о его губах, внезапно прижавшихся к ее рту, отчего голова Джулианы пошла кругом?
Она опустила глаза — сейчас это показалось ей самым подходящим к случаю, но вдруг внимание ее привлекло что-то внизу.
Освободившись от пиджака и галстука, Ники расстегнул ворот рубашки и направился к полированному столику, где был оставлен поднос со стаканами и графинами. Вынув пробку из графина с коньяком, он обернулся через плечо и хотел было спросить ее, не хочет ли она что-нибудь выпить, но то, что он увидел, заставило его недовольно нахмуриться и подойти к ней ближе. Она сидела на диване, но согнулась почти пополам и наклонилась к полу, что-то там рассматривая.
— Что вы делаете? — изумленно спросил он. Она ответила, не поднимая головы:
— У меня, кажется, что-то случилось с ногами, они куда-то делись.
— Что вы хотите этим сказать? — с раздражением спросил Ники. Ему пришло в голову, что почти все, что она делала и говорила в лабиринте, — скандальное и потешное одновременно, включая просьбу опозорить ее, — было скорее всего результатом опьянения или игры больной психики.
— А ну-ка встаньте! — резко сказал он, придав своему голосу нарочитую грубость.
Джулиана оцепенела от его тона и медленно выпрямилась. Ошеломленная такой переменой, она встала, как. он приказал, не в состоянии поверить, что этот недружелюбный, прямо-таки грозный человек — тот самый, который только что шутил с ней и… и даже поцеловал.
Ники понял, что она совершенно поражена и сбита с толку. И с яростью, подогреваемой разочарованием и отвращением к своей собственной наивности, он язвительно произнес:
— Вы можете сказать хоть что-нибудь такое, чтобы я убедился, что вы в данный момент находитесь в здравом уме и твердой памяти?
Джулиана вздрогнула, потрясенная его тоном. В его голосе послышались те же резкие, повелительные нотки, то же презрительное высокомерие, которые так унизили и возмутили ее в Гайд-парке. Реакция ее была несколько замедлена действием бренди и тем, что она испытывала почти шок, но, когда она собралась с духом, ответ ее прозвучал столь же непосредственно и эффектно, как и его вопрос, разве что более сдержанно. Она хотела, чтобы эта ночь осталась в его памяти и в его сердце.
— Думаю, что смогу, — мягко сказала она, высоко подняв голову, и только голос ее слегка дрогнул. — Начнем с греческой философии?
Заложив руки за спину, она отвела глаза в сторону, будто рассматривая роспись над камином, и начала свою речь:
— Сократ создал интересное учение о познании и этике Платону удалось его развить…
Джулиана замолчала, отчаянно пытаясь привести в порядок собственные мысли и вспомнить, что еще она знает о философах — древних или более современных.
— Из более современных философов… — продолжала она, — моим любимцем является Вольтер. Я наслаждаюсь его чувством юмора. Из самых же современных…
— Ее голос прервался: она услышала, что он подходит к ней сзади, но, сделав над собой усилие, продолжила:
— Из современных философов я могу назвать одну женщину, с которой была знакома лично. Ее звали Сара.
Он остановился позади нее почти вплотную, и она прямо-таки ощутила его близость спиной. Поколебавшись мгновение, Джулиана спросила:
— Познакомить вас с самой любимой теорией Сары?
— Непременно, — сокрушенно прошептал он, и она почувствовала, как его дыхание обжигает ей волосы на виске.
— По теории Сары женщины когда-то считались важнее мужчин, но мужчины завистливые и хитрые — нашли способ…
Тело Джулианы напряглось, потому что он обхватил руками ее плечи и сильно притянул ее к себе.
— …Мужчины нашли способ убедить нас и самих себя, что женщины глупы и…
Его горячие губы коснулись чувствительного места за ухом, и дрожь желания стремительной волной пронизала ее тело.
— Продолжайте, продолжайте, — бормотал он мягким, бархатным голосом, и губы его щекотали ей ухо.
Джулиана попыталась, но не смогла вымолвить ни слова, лишь прерывисто вздыхая, она вновь теряла