Душа любви

слова принадлежали бабушке.
— Мне кажется, вы ошибаетесь насчет этого и кое-чего еще, — сказал Спенсер, раздраженный тем, что его обвиняют в большем преступлении, чем он совершил на самом деле. — Я не отрицаю, что обманул Кори в тот вечер, продолжал он, адресуясь в первую очередь к своей племяннице, смотревшей на него широко открытыми глазами. — Я забыл о том, что обещал сопровождать Кори на бал, и отправился на каникулы в Аспен вместо того, чтобы ехать домой в Хьюстон.
Конечно, я не должен был поручать моей бабушке извиняться за меня перед Кори, но она настаивала, и я согласился. Я признаю, что виноват в этих двух вещах, но остальное… — Спенсер замялся, не зная, как поделикатнее сказать, что бабушка Кори сильно ошибается. — У меня сохранилось об этом совсем другое представление. У Кори уже был сопровождающий, и она уже приготовила себе платье, но случилось так, что ее молодой человек отказался в последнюю минуту.
Другие знакомые молодые люди Кори уже договорились со своими девушками, поэтому Диана попросила меня пригласить Кори, что я и сделал. Я был не добровольцем, а скорее рекрутом, и. сама Кори остановила на мне свой выбор, потому что не было никого другого. Даже когда я не появился, она все равно нашла кого-то еще. Я был для Кори чем-то вроде запасного игрока, — завершил Спенсер свое оправдание.
— Высказав все это, Спенсер с примирительной улыбкой посмотрел на бабушку Розу и добавил:
— Я тоже не могу особенно похвастаться своей памятью, но все это я прекрасно помню, так как сильно переживал, что забыл о рождественском бале. Для меня было большим облегчением узнать, что Кори нашла кого-то еще.
— Не сомневаюсь, что у тебя прекрасная память, — ядовито заметила бабушка Роза. — Жаль только, что ты не мог быть на моем месте и видеть, как Кори пошла к себе в комнату в своем великолепном синем платье — я бы даже уточнила, темно-синем, потому что это был твой любимый цвет и она специально его искала, — и там его сняла. Не знаю, почему ты решил, что она избрала тебя в качестве замены, но уверена: если бы ты слышал, как она рыдала, пока не уснула, ты бы запомнил это на всю свою жизнь. Она была в отчаянии, бедная девочка!
Хотя кое- что из рассказа пожилой женщины и показалось Спенсу не правдоподобным, он сердцем чувствовал, что она говорит правду. Племянница Джой тоже это знала. Сгорая от стыда, он смотрел на их укоризненные лица и мысленно представлял себе, как его золотая девочка спускается по лестнице в темно-синем платье, а потом долго ждет его у окна. Он думал о Кори, рыдающей в подушку в спальне, полной его фотографий, и ему становилось дурно. Он не знал, для чего Кори придумала уловку с заменой кавалера, но одного взгляда на миссис Фостер было достаточно, чтобы понять очевидную вещь все без исключения знали о чувствах Кори к нему. Все, кроме него самого Он взглянул на Кори, но она оперлась локтями на стол и закрыла лицо руками. Он был противен самому себе, а тут еще его оскорбительное замечание насчет выполнения якобы подписанного договора. Неудивительно, что Кори не желает даже смотреть на него!
Сквозь пальцы Кори наблюдала за виноватым выражением на лице Спенсера и довольной усмешкой на лице бабушки Вся эта фантастичная мелодраматическая сцена должна была бы вызвать слезы… А вместо этого Кори одолевал смех.
— Кори, — начал Спенс, подняв глаза на ее закрытое руками лицо и готовый принять любое словесное наказание. — Я не знал… Я не понимал… — начал он запинаясь и вдруг увидел, как у нее затряслись плечи. Кори плакала! — Кори, прошу тебя, не надо! — сказал он умоляюще, протягивая к ней руки, но боясь притронуться и усугубить положение.
Ее плечи затряслись еще сильнее.
— Я очень сожалею, — продолжал Спенсер жалобным голосом. — Я не знаю, что еще сказать…
Кори отняла руки от лица, и Спенсер в изумлении увидел пару смеющихся глаз, смотрящих на него с сочувственным любопытством и без всякой вражды.
— На твоем месте, — посоветовала она Спенсеру, продолжая задыхаться от смеха, — я бы пожелала всем спокойной ночи и поскорей удалилась. Особенно если ты не убедил бабушку в своем искреннем раскаянии.
Ее превращение из холодной незнакомки в очаровательную союзницу было таким неожиданным, таким неоправданным и одновременно таким привычно знакомым, что Спенсер почувствовал, как его захлестнула волна нежности.
Он встал из-за стола, подмигнул бабушке Розе и протянул руку Кори:
— Наверное, будет лучше, если я сыграю сцену раскаяния в саду, чтобы избавить бабушку Розу от этого ужасного зрелища.
— Следовало бы тебя хорошенько наказать, — отозвалась Кори, улыбаясь своей заразительной улыбкой, которую он так любил, — но поздно,