Вам грустно? Одиноко? Друзья и близкие забыли о вас, а окружающие даже не замечают? Не беспокойтесь. Скорее всего, вы просто… умерли. Но не всегда смерть означает конец. Для нашего героя она обернулась началом. Началом пути в новый мир, к новой жизни.
Авторы: Печёрин Тимофей
что времени не хватает. Ибо ждать в данном случае приходится, скорее, преподу, чем тебе. Пока ты, наконец, закончишь черкаться на листке, приведешь в порядок мысли и шагнешь-таки в сторону неизбежности. Воплощенной в виде преподского стола.
Пока я переваривал нежданно нахлынувшее воспоминание из прежней жизни… просто из жизни, охотник мой переминался с ноги на ногу. И тоже, наверное, что-нибудь вспоминал. А Эдна, напротив, демонстрировала покой и хладнокровие статуи. Прислонив кисть ко лбу, она вроде бы любовалась на солнце. Которое как раз просвечивало в щели между двумя ближайшими домами.
Но любое ожидание рано или поздно заканчивается. Снова отворилась ставенка, и угреватое лицо изрекло:
— Ладно, проходите. Манус вас примет… черт бы вас всех. Шастаете, все шастаете… Мало того, что всю ночь вкалываешь, так и днем покою нет…
Ворча таким манером, привратник возился с многочисленными запорами с внутренней стороны двери. Бряк, щелк, скрип… Наконец, дверь отворилась. И мы ступили на каменный пол просторной комнаты — полутемной и почти лишенной мебели. Ну, если не считать каких-то полок вдоль стен, да топчана с тюфяком. И большого ящика, используемого, видимо, взамен стола. На нем стояла глиняная бутыль и тарелка с изрядно обкусанным куском хлеба.
Единственным источником света здесь служила брешь в крыше. Через нее, перечеркивая воздух сверху вниз, в помещение пробивались лучи солнца. На фоне окружающего полумрака они казались плотными, чуть ли не твердыми.
Захлопнув за гостями дверь, одноглазый привратник снова торопливо перебрал все запоры. Защелкнул, задвинул. После чего с видимым облегчением плюхнулся на топчан с тюфяком.
— Идите к ступенькам, — напоследок бросил он, — Манус вас ждет.
Ступеньки обнаружились в темной глубине комнаты. И были выдолблены прямо в полу. Опасливо перешагивая, Эдна и Вилланд преодолели их, спускаясь под землю. Чтобы оказаться в другой комнате. Вернее, в кабинете. Хотя по просторности этот кабинет мог служить даже гостиной. А уж как обставлен был — не стыдно, наверное, принимать здесь и представителя знати.
На каменных стенах, вперемежку с лампадами, висели щиты, скрещенные мечи и кинжалы. Нашлось место и нескольким портьерам из темно-зеленого бархата. На каждой из них позолоченными нитями был вышит рисунок: контур гнутого ножа над контурным же изображением кошеля. Большой, приятно-округлой капли. Видимо, это и была эмблема гильдии воров.
Пол устилал пухлый ковер. А в центре комнаты размещался дубовый стол. И резное кресло с высокой спинкой да несколько стульев рядом с ним. Манус, низенький сгорбленный старичок, восседал в кресле. И склонившись над пухлым пергаментным томом, чиркал по нему пером.
— А где же сам рыцарь-разбойник? — пробурчал Манус, не отрываясь от своего занятия, — что же он кого попало ко мне посылает?
И после двухминутной немой сцены добавил:
— А чего это вы стоите-то, я не пойму? Садитесь, пришли коль. В ногах ведь… это, правды нет. Я прав?
С этими словами старик поднял на гостей белесые глаза. И замолчал, выжидая. Отодвинув стулья, Эдна и Вилланд расположились за столом. Как раз напротив предводителя эльвенстадских воров.
— Чтоб ты знал, я для Родрика — не последний человек, — с толикой дерзости сказала ему разбойница, — так что можешь считать, что разговариваешь сейчас с ним. Теперь к делу. Родрик сказал, за тобой должок.
Взгляд Мануса сделался цепким, жестким. Оценивающим. Внимательно оглядев Эдну с ног до головы, старик перевел глаза на ее спутника. Наморщил лоб, будто что-то вспоминая. После чего заговорил вновь:
— Должок? Должок помню, как же иначе. А раз должен, значит отдам. По первой же просьбе… кхе-кхе.
— Ну, собственно, просьб у нас две, — поспешила уточнить Эдна, — причем одна из них важная, а вторая… так. На уровне «если не затруднит». Начну с важной: нам нужна помощь.
— Вызволить одного человека… из темницы, — вклинился в разговор Вилланд.
— Человека? Вызволить? — переспросил, ухмыльнувшись, Манус, — ах, юноша… сколько живу, а ничего в мире не меняется. Граф все так же возводит напраслину на добрых людей. То в казематы бросает, то гонит на плаху. И что ж делать нам… другим добрым людям? Конечно же, избавлять его сиятельство от бремени лишних грехов. Он потом… кхе-кхе… на том свете еще спасибо за это скажет.
— Э-э-э, — поспешила возразить Эдна, — видишь ли, граф здесь ни при чем. Нужный нам человек… алхимик, угодил в лапы инквизиции. Сжечь его пока не сожгли… скорее всего. Но держат в подвале под Собором. И наверняка пытают.
Пока она говорила, лицо предводителя гильдии воров мрачнело на глазах. Тем не менее, слушал
